Неточные совпадения
То хотелось мне быть предводителем совета или войска,
то патриархом,
то любоваться, как от одного слова моего кипят тысячи, как от одного слова немеет целый народ — настоящий конь троянский [Конь троянский — огромный деревянный конь, в котором были спрятаны греческие
воины, открывшие ночью ворота Трои.
Оставшиеся при нем служители и
воины добывают с трудом повозку; в нее кладут короля-беглеца —
того, который некогда отнимал царства и раздавал их.
Надо было видеть, как малютки внимали в благоговении повествованию о подвигах русских под Гуммельсгофом, устремив неподвижно глазенки свои на выразительное лицо старца. Сын Траутфеттера до
того своевольничал с дедушкой, что скинул наконец с седовласой головы его треугольную шляпу, обложенную золотыми галунами, нахлобучил ею свою маленькую голову, с которой бежали льняные кудри, и, обезоружив старого
воина, кричал ему...
Неточные совпадения
В
то время, когда Самосвистов подвизался в лице
воина, юрисконсульт произвел чудеса на гражданском поприще: губернатору дал знать стороною, что прокурор на него пишет донос; жандармскому чиновнику дал знать, <что> секретно проживающий чиновник пишет на него доносы; секретно проживавшего чиновника уверил, что есть еще секретнейший чиновник, который на него доносит, — и всех привел в такое положение, что к нему должны были обратиться за советами.
— Неразумная голова, — говорил ему Тарас. — Терпи, козак, — атаман будешь! Не
тот еще добрый
воин, кто не потерял духа в важном деле, а
тот добрый
воин, кто и на безделье не соскучит, кто все вытерпит, и хоть ты ему что хочь, а он все-таки поставит на своем.
Она бросалась стричь Андрюше ногти, завивать кудри, шить изящные воротнички и манишки; заказывала в городе курточки; учила его прислушиваться к задумчивым звукам Герца, пела ему о цветах, о поэзии жизни, шептала о блестящем призвании
то воина,
то писателя, мечтала с ним о высокой роли, какая выпадает иным на долю…
Он видел хорошо написанное (и
то даже не хорошо, — он ясно видел теперь кучу недостатков) повторение
тех бесконечных Христов Тициана, Рафаеля, Рубенса и
тех же
воинов и Пилата.
— Да моя теория
та: война, с одной стороны, есть такое животное, жестокое и ужасное дело, что ни один человек, не говорю уже христианин, не может лично взять на свою ответственность начало войны, а может только правительство, которое призвано к этому и приводится к войне неизбежно. С другой стороны, и по науке и по здравому смыслу, в государственных делах, в особенности в деле
воины, граждане отрекаются от своей личной воли.