«Последний Новик. Том 2» (Лажечников И. И., 1833) по всей классике
— И та и другие идут без зова, Никита Иванович! Дни наши в руце Божией: ни одной иоты не прибавим к ним, когда они сочтены. Верь, и моему земному житию предел близок: сердце вещун, не обманщик. Лучше умереть, чем замирать всечасно. Вчера я исповедался отцу духовному и сподобился причаститься святых тайн; ныне, если благословит Господь, исполню еще этот долг христианский. Теперь хочу открыть тебе душу свою. Ты меня давно знаешь, друг, но знаешь ли, какой тяжкий грех лежит на ней?
— Благое же начало ты этому спасению сделал, послав своего старца в стан русский под Новый Городок с подметным письмом! Чего лучше? В нем обещал предать меня, обманщика, злодея, беглеца, прямо в руки палача Томилы. Я копаю русским яму; голову мою Шереметев купил бы ценою золота; сам царь дорого бы заплатил за нее! И за эту кровную услугу ты же требовал награды: не тревожить твоих домочадцев зарубежных. То ли самое писал ты тогда?
Он сообщает страховщику о своём преждевременном желании и, когда получает на руки сумму, на 1/3 меньшую, чем он на самом деле накопил, клиент возмущён, считает страховщика наглым обманщиком.
Было видно, что вновь нахлынувшее негодование на подлых обманщиков мешало ему говорить.
По мере того как усиливается власть религии и растут знания, подобных лиц начинают ненавидеть и бояться, а в конце концов считать просто обманщиками.
Он сообщает страховщику о своём преждевременном желании и, когда получает на руки сумму, на 1/3 меньшую, чем он на самом деле накопил, клиент возмущён, считает страховщика наглым обманщиком.