Неточные совпадения
Густав легко
заметил, за кого его принимали, и, в торжестве
победы своей или, вернее, по сильному впечатлению, сделанному над ним прелестями Луизы, вместо того, чтобы скорее обнаружить истину, старался всячески продлить ошибку, для него приятную и ни для кого не опасную — по крайней мере, так ему казалось.
Здесь и у стен печорского монастыря было сборное место русских войск, главное становище, или, говоря языком нашего века, главная квартира военачальника Шереметева; отсюда, укрепленные силами, делали они свои беглые нападения на Лифляндию; сюда, не
смея еще в ней утвердиться, возвращались с
победами, хотя еще без славы, с добычею без завоеваний; с чувством уже собственной силы, но не искусства.
Какой-то рядовой
заметил, будто он перекрестился, когда
победа утвердилась за русскими; но никто не хотел верить, чтобы басурману пришла охота творить по-русски крестное знамение, и все смеялись под нос вестовщику этой чудной новости.
Неточные совпадения
Но близок, близок миг
победы. // Ура! мы ломим; гнутся шведы. // О, славный час! о, славный вид! // Еще напор — и враг бежит. // И следом конница пустилась, // Убийством тупятся
мечи, // И падшими вся степь покрылась, // Как роем черной саранчи.
Где
замечала явную ложь, софизмы, она боролась, проясняла себе туман, вооруженная своими наблюдениями, логикой и волей. Марк топал в ярости ногами, строил батареи из своих доктрин и авторитетов — и встречал недоступную стену. Он свирепел, скалил зубы, как «волк», но проводником ее отповедей служили бархатные глаза, каких он не видал никогда, и лба его касалась твердая, но нежная рука, и он, рыча про себя, ложился смиренно у ног ее, чуя
победу и добычу впереди, хотя и далеко.
Апостол-воин, готовый проповедовать крестовый поход и идти во главе его, готовый отдать за свой народ свою душу, своих детей, нанести и вынести страшные удары, вырвать душу врага, рассеять его прах… и, позабывши потом
победу, бросить окровавленный
меч свой вместе с ножнами в глубину морскую…
Уверенные в
победе, они провозгласили основой нового государственного порядка всеобщую подачу голосов. Это арифметическое знамя было им симпатично, истина определялась сложением и вычитанием, ее можно было прикидывать на счетах и
метить булавками.
Разумеется,
победу все-таки одержало то решение, которое уже заранее само собой созрело в его душе и
наметило своего рода обязательную перспективу, обещавшую успокоение взволнованному чувству.