Товарищи его, составлявшие вчерашнее общество в развалинах нейгаузенского замка, кроме некоторых и,
в числе их, Кропотова, говорившего, что он не принадлежит уже этому миру, что он приготовился по долгу христианскому к переходу в вечность, — товарищи эти пировали и ныне у Вадбольского, расположившись в кустах у оврага.
Неточные совпадения
Однако ж острый взгляд
его умел почти всегда отличать
в числе истинно бедных, и несчастных, составляющих везде многочисленное семейство, тех самозванцев-несчастливцев, бродяг, тунеядцев, просящих милостыню по привычке, когда могли бы работой рук своих доставать себе пропитание.
Еще
в 1697 году («25-го марта» — это
число было у
него записано красными чернилами и огромными буквами
в календаре), смешавшись
в толпе лиф-ляндских дворян, прибывших встретить русского монарха на границе своей
в Нейгаузене,
он видел там лично этого великого мужа, ехавшего собирать с Европы дань просвещения, чтобы обогатить ею свое государство.
С другой стороны, добрый, но не менее лукавый Фриц, привозя
ему известия из замка и прикрепляя каждый день новое кольцо
в цепи
его надежды, сделался необходимым
его собеседником и утешителем; пользуясь нередкими посещениями своими, узнавал о
числе и состоянии шведских войск, расположенных по разным окружным деревням и замкам; познакомившись со многими офицерами, забавлял
их своими проказами, рассказывал
им были и небылицы, лечил лошадей и между тем делал свое дело.
Однажды — это было
в первых
числах июля — Фриц уведомил Густава, что
он отправляется
в Мариенбург за пастором Гликом и воспитанницей
его, девицею Рабе, лучшею приятельницей Луизы.
Мурзенко славился
в войске Шереметева лихим наездничеством, личною храбростью, умением повелевать своими калмыцкими и башкирскими сотнями, которые на грозное гиканье
его летели с быстротою стрелы, а нагайки
его боялись пуще гнева пророка или самодельных божков;
он славился искусством следить горячие ступни врагов, являться везде, где
они его не ожидали, давать фельдмаршалу верные известия о положении и
числе неприятеля, палить деревни, мызы, замки, наводить ужас на целую страну.
— Посмотрим, что такое! Список полкам, расположенным на квартирах и на заставах… Вот это я люблю! Какая аккуратность! какая пунктуальность!
Число людей
в региментах… имена
их командиров и даже компанионс-офицеpов… даже свойства некоторых! Право, das ist ein Schützchen [Это сокровище (
нем.).]. А кто составлял, господин генерал-кригскомиссар?
Карл может с торжествующим войском прибежать
в помощь Шлиппенбаху, и вы тогда имеете против себя вдвое, — что я говорю? —
в десять раз более неприятелей, нежели сколько
их теперь,
числом и духом.
— Это не прежние времена пошучивать над роденькою: кажется, было чему отбить любовь к чудесностям! «…пятьсот возов провианта непременно… к назначенному
числу». Пятьсот возов? Безделица!
В уме ли
он? «И сверх того…» Что еще? «16/28
числа явиться
ему, Балдуину… Фюренгофу… самому…
в покойной колымаге, лучшей, какую только… к сооргофскому лесу.
Он должен…» Что за долг? что за обязанность? Дело другое вы, любезный друг!
Кроме нескольких собеседников,
в том
числе и Красного носа, все засуетилось
в гостиной, все встало с мест своих, чтобы встретить
его превосходительство.
Знаменитые юристы галльские,
в том
числе сам Христиан Томазиус [Томазиус Христиан (Томазий) (1655–1728) — немецкий философ и юрист.], это солнце правоведения, и, наконец, лейпцигская судейская палата решили до меня чудесный казус, постигший именованную особу, то есть: имел ли право верноподданный
его величества желать сохранить себе жизнь и честь, отнимаемые у
него высшим приговором, и предложить свое служение другому государю и стране? был ли приговор шведского суда справедлив и прочее?
Бунт кончился; невежество было подавлено, и на место его водворено просвещение. Через полчаса Бородавкин, обремененный добычей, въезжал с триумфом в город, влача за собой множество пленников и заложников. И так как
в числе их оказались некоторые военачальники и другие первых трех классов особы, то он приказал обращаться с ними ласково (выколов, однако, для верности, глаза), а прочих сослать на каторгу.
Неточные совпадения
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как,
в чем и на чем ехал, считая
числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши
им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся
в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что
он сам продал
ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли
он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще
в школе, где
он с
ним вместе учился,
его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том
числе и
он, несколько
его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть
он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и
числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что
его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие
его сады и
он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по
нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли
он, и сыновья ли у
него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли
они, и весельчак ли
он сам или хмурен, как сентябрь
в последних
числах, глядит
в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
В нескольких шагах от меня стояла группа мужчин, и
в их числе драгунский капитан, изъявивший враждебные намерения против милой княжны;
он особенно был чем-то очень доволен, потирал руки, хохотал и перемигивался с товарищами.