Неточные совпадения
Мурзенко славился в
войске Шереметева лихим наездничеством, личною храбростью, умением повелевать своими калмыцкими и башкирскими сотнями, которые на грозное гиканье его летели с быстротою стрелы, а нагайки его боялись пуще гнева пророка или самодельных божков; он славился искусством следить горячие ступни
врагов, являться везде, где они его не ожидали, давать фельдмаршалу верные известия о положении и числе неприятеля, палить деревни, мызы, замки, наводить ужас на целую страну.
За небольшим оврагом, который граничил со станом русским и опушен был с обеих сторон густым, довольно высоким кустарником, стоял Вольдемар, никем не видимый, как ему казалось, но видя, что делалось в
войске, поблизости
врага.
Может ли статься, чтобы тот, кто избран был на двадцать пятом году жизни от лифляндского дворянства депутатом к хитрому Карлу Одиннадцатому и умел ускользнуть от секиры палача, на него занесенной; чтобы вельможа Августа, обманувший его своими мечтательными обещаниями; возможно ли, спрашиваю тебя самого, чтобы генерал-кригскомиссар
войска московитского и любимец Петра добровольно отдался, в простоте сердца и ума, в руки жесточайших своих
врагов, когда ничто его к тому не понуждает?
— Потому что — авангард не побеждает, а погибает, как сказал Лютов? Наносит первый удар
войскам врага и — погибает? Это — неверно. Во-первых — не всегда погибает, а лишь в случаях недостаточно умело подготовленной атаки, а во-вторых — удар-то все-таки наносит! Так вот, Самгин, мой вопрос: я не хочу гражданской войны, но помогал и, кажется, буду помогать людям, которые ее начинают. Тут у меня что-то неладно. Не согласен я с ними, не люблю, но, представь, — как будто уважаю и даже…
А кто порукой. // Что наше
войско враг не одолеет, // Что врозь оно не разбежится, прежде // Чем мы Москву перед собой увидим? // Не хуже нас ходили воеводы! // Со всех концов бесчисленное войско // Шло под Москву громовой черной тучей. // Да не дал Бог; все розно разошлись. // Так как же хочешь ты, чтоб с горстью войска // Я шел к Москве! Мне с Господом не спорить!
Как ни странны исторические описания того, как какой-нибудь король или император, поссорившись с другим императором или королем, собрал войско, сразился с
войском врага, одержал победу, убил три, пять, десять тысяч человек, и, вследствие того, покорил государство и целый народ в несколько миллионов; как ни непонятно, почему поражение одной армии, одною сотой всех сил народа, заставило покориться народ, — все факты истории (насколько она нам известна), подтверждают справедливость того, что бòльшие или меньшие успехи войска одного народа, против войска другого народа, суть причины или, по крайней мере, существенные признаки увеличения или уменьшения силы народов.
Неточные совпадения
Все давало ему перевес пред другими: и преклонные лета, и опытность, и уменье двигать своим
войском, и сильнейшая всех ненависть к
врагам.
На рассвете, в пятницу, в туманах, // Стрелами по полю полетев, // Смяло
войско половцев поганых // И умчало половецких дев. // Захватили золота без счета, // Груду аксамитов и шелков, // Вымостили топкие болота // Епанчами красными
врагов. // А червленый стяг с хоругвью белой, // Чёлку и копье из серебра // Взял в награду Святославич смелый, // Не желая прочего добра.
Но уж прежней славы больше с нами нет. // Уж не светит Игорю солнца ясный свет. // Не ко благу дерево листья уронило: // Поганое
войско грады поделило. // По Суле́, по Ро́си счету нет
врагу. // Не воскреснуть Игореву храброму полку! // Дон зовет нас, княже, кличет нас с тобой! // Ольговичи храбрые одни вступили в бой.
Севастопольское
войско, как море в зыбливую мрачную ночь, сливаясь, развиваясь и тревожно трепеща всей своей массой, колыхаясь у бухты по мосту и на Северной, медленно двигалось в непроницаемой тесноте прочь от места, на котором столько оно оставило храбрых братьев, — от места, всего облитого его кровью — от места, 11 месяцев отстаиваемого от вдвое сильнейшего
врага, и которое теперь велено было оставить без боя.
Во всяком случае совет был хорош: уверенность графа Алексея Андреевича, что Русь одолеет
врагов, оправдалась, что блистательно доказало триумфальное вступление русских
войск в Париж в 1814 году.