«Последний Новик. Том 1» (Лажечников И. И., 1833) по всей классике
Здесь конюх поднял глаза к небу, чтобы благодарить его за что-то, расстегнул вьюк, положил куверт с крошками рассыпавшейся печати на прежнее место и, опять застегнув вьюк, перевернул его вместе с седлом на бок лошади; потом вынул из чушки [Чушка — кожаная кобура для пистолета, прикрепляемая к передней луке седла.] пистолет, разрядил его бывшим у него инструментом, положил его по-прежнему, высек огонь из огнива, которое имел с собою, прожег и разодрал низ чушки.
Он ловко и проворно отстегнул клапан кобуры, выхватил из нее револьвер и сунул его в боковой карман шубы, потом достал из мешочка, пришитого к кобуре, несколько патронов и тоже сунул в карман.
А я гляжу на его сильные руки, вяло болтающиеся в рукавах, на его нестройно брякающие шпоры и повисшую шашку — и мне все кажется, что это не настоящее, что в ножнах совсем нет шашки, которой можно зарубить, а в кобуре нет револьвера, которым можно насмерть застрелить человека.
Перед ним в дыхании и тумане были сотни желтых лиц и мужских белых грудей, и вдруг желтая кобура пистолета мелькнула и пропала где-то за белой колонной.
Он машинально расстегнул кобуру, погладил тяжёлый кольт у бедра и ещё раз вздохнул, мысленно уже готовый к тяжёлой и неприятной работе, которую уготовила ему судьба.
Облачившись в свой голубой походный костюм, который так нравился собакам, и прицепив на пояс кобуру ракетницы, как заправский шериф, я пошёл вперёд прокладывать дорогу.
На шум из глубины зала уже спешили встревоженные его коллеги, на ходу лапая кобуры пистолетов.
Он машинально расстегнул кобуру, погладил тяжёлый кольт у бедра и ещё раз вздохнул, мысленно уже готовый к тяжёлой и неприятной работе, которую уготовила ему судьба.
Облачившись в свой голубой походный костюм, который так нравился собакам, и прицепив на пояс кобуру ракетницы, как заправский шериф, я пошёл вперёд прокладывать дорогу.