Неточные совпадения
— Какой мороз! — сказал ее товарищ, нахлобучив плотнее свою
шапку и подвязывая себе бороду платком. — Того и гляди, что оставишь нос и
уши в этом чухонском городке, который ближе бы назвать городскими слободками. Там палаты, около них жмутся мазанки; здесь опять палаты, и опять около них мазанки, словно ребятишки в лохмотьях связались в игру с богатым мужиком. А меж ними луга да площади, как будто нарочно, чтоб ветру ходить было разгульнее!
Не стерпел этих позорных слов рыжий мужик, скок с саней, клячонку за уздцы, втоптал ее по
уши в снег, Сидорку по рылу, инда у этого искры из глаз посыпались, а по
шапке его не тронул.
Пьет ли зелено вино? голосят ему в
ухо: «Пропил ты и так молитву!» Осушил ли стклянку? на дне дразнят его языком; какая-то рыжая борода по губам вытирает, и кто-то шепчет ему: «Молитвой закуси!» Обезумел Сидорка: то бранится сам с собой, то упрашивает невидимо кого; в ину пору отмахивается попусту, в другую пору белугой вопит: «Батюшки! режут! душат!» С тем и пошел ровнехонько через год в могилу; лишь перед смертным часом покаялся отцу духовному, что пьяный бросил
шапку с молитвой, которую он дал ему.
Уши шапки выглядели отчаянно, но все же возница полез вперед. Ковыляя и проваливаясь, он добрался до первой лошади. Наш выезд показался мне бесконечно длинным. Фигуру возницы размыло в глазах, в глаза мне мело сухим вьюжным снегом.
Положив на скамью мёртвые ноги бывшего хозяина, Тихон сплюнул, снова сел, тыкая рукою в шапку, в руке его что-то блестело. Артамонов присмотрелся: это игла, Тихон в темноте
ушивал шапку, утверждая этим своё безумие. Над ним мелькала серая, ночная бабочка. В саду, в воздухе вытянулись три полосы жёлтого света, и чей-то голос далеко, но внятно сказал:
В ней стоял казак и, закинув голову в мохнатой, надвинутой на одно
ухо шапке, приготовлялся гикнуть, вбирая в себя открытым ртом воздух, отчего его широкая, выпяченная вперёд грудь выпячивалась ещё более.
Неточные совпадения
Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога! и как чудна она сама, эта дорога: ясный день, осенние листья, холодный воздух… покрепче в дорожную шинель,
шапку на
уши, тесней и уютней прижмемся к углу!
Ну, скушай же ещё тарелочку, мой милой!» // Тут бедный Фока мой, // Как ни любил
уху, но от беды такой, // Схватя в охапку // Кушак и
шапку, // Скорей без памяти домой — // И с той поры к Демьяну ни ногой.
Один из ямщиков — сгорбленный старик в зимней
шапке и армяке — держал в руке дышло коляски, потрогивал его и глубокомысленно посматривал на ход; другой — видный молодой парень, в одной белой рубахе с красными кумачовыми ластовицами, в черной поярковой шляпе черепеником, которую он, почесывая свои белокурые кудри, сбивал то на одно, то на другое
ухо, — положил свой армяк на козлы, закинул туда же вожжи и, постегивая плетеным кнутиком, посматривал то на свои сапоги, то на кучеров, которые мазали бричку.
Я
шапки не снял, но приник
ухом.
Вот в синем
ухе колокольни зашевелилось что-то бесформенное, из него вылетела
шапка, потом — другая, вылетел комом свернутый передник, — люди на земле судорожно встряхнулись, завыли, заорали; мячами запрыгали мальчишки, а лысый мужичок с седыми усами прорезал весь шум тонким визгом: