Неточные совпадения
Гроснот тряхнул головой, как бы для
того,
чтобы избавиться от неподвижного взгляда своего мученика, и дал приказ двум конюхам стать на скамейку, приготовленную у дерева, и поднять туда ж ушат
с водой.
Кабинет-министр внутренно досадовал; но, желая разобрать смысл намека на знаменитую книжицу, потребовал ее к себе и присовокупил, что он между
тем будет слушать поэта внимательно,
с тем, однако ж, уговором,
чтобы он обрадовал его секретною весточкой. Василий Кириллович улыбнулся, показал таинственно на сердце, мигнул глупо-лукаво на Зуду, как бы считая его помехою, и поспешил обратиться к своему любезному предмету.
Волынской очень смеялся этому анекдоту; но
чтобы разделаться
с своим мучителем и разом прекратить его повествование о себе, которое могло бы вновь затянуться до бесконечности, если б только вздумалось оратору связать прерванное сказание о всемилостивейшей оплеухе, велел арабу принести обещанную пару. Между
тем решительно приступил к Тредьяковскому, чтоб он без дальней благодарности и витийства дал ему весть о молдаванской княжне.
И двадцать молодцов, исполняя свято приказ своего господина, под лад песни бросали гостя вверх, как мячик, и принимали его бережно на руки, будто на пуховики. Между
тем Артемий Петрович шепнул под шумок одному из своих слуг,
чтобы стерегли вход в кабинет, отослали домой сани приехавших гостей и запрягли три удалых тройки
с собственной его конюшни; потом, возвратясь к мнимому Перокину, продолжал начатый
с ним разговор.
Его заставили играть роль Языка для
того,
чтобы оговорить цыганку, бывшую в коротких связях
с тем, которого хотя и заморозили, но не могут докончить
с его грозными замыслами, — цыганку, умевшую понравиться и Волынскому,
с которым она, после смотра, оставалась долго наедине.
У кого, кроме крестьянина, нет переднего и заднего крыльца! Эти два входа и выхода всего живущего, следственно, мыслящего и чувствующего, в ином доме могли бы доставить новому Фонвизину материала на целую остроумную книгу. Не думаю,
чтобы лестницы, особенно задняя, где-нибудь представили столько занимательных сцен, как у нас на Руси. Но об этом когда-нибудь после. Ограничусь изображением
того, что в данное нами время стеклось у герцога курляндского
с обоих крылец.
Он пришел в последний раз отдежурить на своем стуле и насладиться на нем закатом своей службы при первом человеке в империи
с тем,
чтобы он напутствовал его покровительским взглядом на новое служение.
— Да, ваша светлость, я славно прокатился и в Персию и в Немиров, — подхватил
с досадою Волынской, — и никто, конечно, не осмелится сказать,
чтобы я исполнил свое дело кучерски, а не как министр Российской империи. Впрочем, русские бояре-невыходцы — просто веселятся и так же делают государственные дела: сам Петр Великий подавал нам
тому пример. Может статься, и его простота удивила бы выскочку в государи, если б они могли когда быть!
Изволили простить по пословице,
с тем, однако ж,
чтобы во весь день важных дел не встречалось.
Не столько тревожит любовника первое тайное свидание
с любимым предметом, как тревожило Мариулу свидание
с княжною Лелемико. Радость и страх видеть так близко дочь свою, говорить
с нею до
того волновали ее кровь, что занимался у нее дух; в голове и сердце ее стучали молоты. Несколько раз дорогою останавливалась она,
чтобы перевести дыхание.
Араб
с своею соотечественницею отошли в сторону,
чтобы потосковать о родине, шепнуть друг другу слово любви и между
тем задержать в коридоре служанку княжны, вышедшую за завтраком. Мариула поспешила закрыть свое безобразие, но, за скоростью и боязнью, сделала это так неловко, что при входе ее в комнату страшный глаз ее, будто впадина в черепе мертвеца, и багровые швы, которыми было исписано полулицо, первые бросились в глаза княжны.
Как не ужасаться было ему! По сотне душ отправлял он ежегодно в Елисейские поля, и ни один мученик не возвращался
с того света,
чтобы преследовать его. А тут везде за ним неотступно проклятый малороссиянин! Да даст ли он ему, в самом деле, покой? Странно! никого столько не боится Бирон; на этом предмете скоро сведут его
с ума.
Ей дана была всякая возможная помощь; ее привели в себя и отвезли бережно на постоялые дворы, наказав кому нужно было
с прибавкою
того, что лучше всяких наказов, — денег,
чтобы за нею ухаживали,
чтобы ей ни в чем не было недостатка.
Не зная, однако ж, куда деваться
с Мариорицей, и боясь,
чтобы злодей не отнял ее и не отомстил мне на ее головушке, бросилась я тотчас к хотинскому паше и продала ему родную дочь свою
с тем,
чтобы, когда она вырастет, сделал своею наложницей или подарил в гарем султана.
Тронутый Перокин остановился, как бы для
того,
чтобы собрать силы на объяснение трудного подвига, на который он решался, и потом продолжал
с особенным чувством...
Теперь же отправляемся к государыне
с тем,
чтобы ей рассказать, как друг наш вовлечен в любовную связь
с княжной, как Бирон старался всячески усилить эту связь — на это и мы представим документики, — и будем умолять ее величество позволить Артемию Петровичу развестись
с его женой.
То сбирался он писать к жене — добрейшему, прекрасному созданию, которое столько любило его и ни разу,
с тех пор как они жили вместе, не подало ему причины к неудовольствию; решался изобразить ей свою неблагодарность, свое безрассудство и просить ее возвратиться скорее в Петербург,
чтобы спасти его от него самого.
Тогда как Волынской хочет развестись
с женою для
того,
чтобы жениться на ней, жениться, однако ж, на княжне, любимице государыни — не на цыганке же!
Она велела было позвать камер-девицу,
чтобы подать ей другие кресла, на которые обыкновенно клала больные ноги; но Мариорица
с какою-то упрямою заботливостью сама спешила все это исполнить, стала возле нее на колена и начала слегка поводить ладонью
то по одной,
то по другой ноге государыни, как это делалось каждое утро и вечер для облегчения ее страданий.
Свет от тройной канделябры сквозил через голубой штоф занавесов и падал на бледное лицо ее, отчего оно принимало синеватый цвет мертвизны; утомленные глаза ее по временам закрывались, и
чтобы усилить еще это подобие смерти, пышная кровать возле нее,
с своим убранством, казалась великолепным катафалком, готовым принять останки
того, что была некогда царица.
Назначенный праздник не был отменен. По особенной привязанности к княжне Лелемико государыня хотела им воспользоваться,
чтобы показаться вместе
с нею придворным и
тем отразить стрелы клеветы, которые могли на нее посыпаться. Она верила любви Мариорицы к Волынскому — и как не верить? свидетельства были слишком явны: бедная не умела скрывать свои чувства — но в голове Анны Иоанновны развилась мысль сделать эту любовь законною… На это довольно было одного ее царского слова.
— Простите мне, если скажу, что характер ваш, возвышенный, но слишком пылкий, слишком безрасчетный, налагал на меня эту скрытность. Я боялся,
чтобы вы, узнав своего тайного корреспондента и помощника, не изменили себе при случае и не потеряли во мне
того, чем я хотел быть для вас до конца своего назначения. Могу теперь открыть, что Зуда,
с которым я связан был узами дружбы еще на школьной скамейке, в одном из немецких университетов, был со мною в заговоре.
Вместо
того чтобы нести мои жертвы хоть рядом
с вами, если я не мог вас обогнать, я сбивал вас
с пути, я делал ваши жертвы бесполезными, сквернил их моею глупою страстью!..
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу,
с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
Неточные совпадения
Они поют, и,
с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна
с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, //
Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой,
чтобы, посидевши
с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин
с матушкой,
с женой,
с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в
то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Впрочем, редко случалось,
чтобы это было довезено домой; почти в
тот же день спускалось оно все другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная трубка
с кисетом и мундштуком, а в другой раз и вся четверня со всем:
с коляской и кучером, так что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке или архалуке искать какого-нибудь приятеля,
чтобы попользоваться его экипажем.
Услыша эти слова, Чичиков,
чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе
с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и
с ним Павлушка, парень дюжий,
с которым иметь дело было совсем невыгодно.
Одна из них нарочно прошла мимо его,
чтобы дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по самому лицу; в
то же самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе
с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.