Неточные совпадения
— Да разве и наш
брат не повинен в этом грехе? — вмешал тут свою речь Ранеев, — я с Лизой был на
днях на одной художественной выставке. Тут же был и русский князь, окруженный подчиненными ему сателлитами. Вообразите, во все время, как мы за ним следили, он не проронил ни одного русского слова и даже, увлекаясь галломанией, обращался по-французски к одному художнику, который ни слова не понимал на этом языке. Продолжайте же ваш список.
— Что бы ни было, оставайся у меня и прости мне, что я спросонья так холодно тебя принял. Только одни сутки можешь оставаться здесь, с первыми поисками бросятся ко мне, и наше
дело пропало… Мы не только
братья по крови, но и
братья…
Первый, боясь своим присутствием у
брата подвергнуть его каким-нибудь неприятностям и общее их
дело опасности, встал с утренней зарей и простился с ним.
— Как один из главных двигателей великого
дела, я должен взять с вас, панове, слово не увлекаться горячностью, даже патриотическою, и не считать для себя оскорблением, если кто из ваших
братий будет противного с вами мнения. Я первый даю слово подчиниться этому уговору. Только большинство голосов решает мнение или предложение, и этому решению покоряются все безусловно.
О нем скажем только, что он был неглуп, точен в исполнении своих служебных обязанностей и во всех своих
делах, добрый
брат.
С навыком к ним, природным умом и смышленостью, приученная
братом отыскивать в разных уложениях приличные к
делу законы, она вышла из этой школы маленьким чудом-адвокатом.
Здесь были Сурмин, Тони, вдова Левкоева, соседка по квартире Ранеевых, сынок ее, только что на
днях испеченный корнет, и маленький, худенький студент — юрист Лидин, которого привела с собою Тони. Он хаживал к Крошке Доррит то посоветоваться с ней, то посоветовать ей по какому-нибудь запутанному
делу, то позаимствовать у нее «томик» свода законов. Двух
братьев Лориных и Даши тут не было, потому что они избегали всякого светского общества. Остальных членов семейства Ранеевы не знали даже в лицо.
Лиза вызвалась одеть детей из гимназического и студенческого гардероба
брата, который ему теперь не нужен; студент пошарил, пошарил в своем жилетном кармашке, вынул со
дна его четвертак и отдал с ним
день своего существования.
— Третьего
дня познакомился в доме друга моего, Ранеева, с Владиславом Стабровским,
братом того гвардейского офицера, что бежал из П. полка.
— Милая Дарья Павловна, — говорил он, — я позвал вас в отсутствие моей дочери по секретному
делу. То, о чем я буду вас просить, должно оставаться между мной и вами, как будто в неизвестном для других мире. Ни ваши
братья, ни сестра, ни даже Лиза моя не должны об этом знать. Дадите ли мне слово сохранить эту тайну?
— Все, что могу, сделаю для вас, — отвечала Даша, несколько смущенная таинственностью предложения, — если вы удостаиваете меня доверия, так я, конечно, не употреблю его во зло. Я привыкла хранить секреты по
делам, которые на руках у
брата моего, а я переписываю; да, считаю за очень дурной поступок передавать другим то, что мне не принадлежит.
Я полетел в места, где бились мои
братья за
дело, которое стоило отечеству нашему с первого 12-го года столько крови и золота.
И этот другой, думал он, никто, как Владислав Стабровский,
брат изменника русского знамени и едва ли не сам сторонник польского
дела.
«Наконец, только теперь могу сказать тебе, мой друг, — писал он, — что все в крае спокойно. Воля твоя исполнена. Обезоруженный нами жонд не был в состоянии ничего предпринять. Кровь
братьев не будет больше литься. Счастье наше обеспечено. Я остался здесь только на два
дня по экстренным хозяйственным
делам. Через 48 мучительных часов разлуки я, счастливейший из смертных, обнимаю тебя. Но, желая тебя успокоить на свой счет, посылаю с этим письмом нарочного. Да будет над тобою благословение Божье.
Перед отъездом на место сбора, паны собирались по соседству партиями, под предлогом охоты. У Венцлавовича собрались 21-го апреля сам довудца и человек двенадцать его сподвижников, в числе которых были три молодых артиллерийских офицера, убежавшие из Могилёва: Корсак и два
брата Манцевичевы, наэлектризированные своею матерью. На другой
день в трех повозках они поехали к Маковецкому в фольварк Черноручье, где застали ужечеловек 30 гостей.
Нас выпороли и наняли нам провожатого, бывшего пожарного, старичка со сломанной рукою, — он должен был следить, чтобы Саша не сбивался в сторону по пути к науке. Но это не помогло: на другой же
день брат, дойдя до оврага, вдруг наклонился, снял с ноги валенок и метнул его прочь от себя, снял другой и бросил в ином направлении, а сам, в одних чулках, пустился бежать по площади. Старичок, охая, потрусил собирать сапоги, а затем, испуганный, повел меня домой.
Неточные совпадения
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью
брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая
дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
— Кто, Михеев умер? — сказал Собакевич, ничуть не смешавшись. — Это его
брат умер, а он преживехонький и стал здоровее прежнего. На
днях такую бричку наладил, что и в Москве не сделать. Ему, по-настоящему, только на одного государя и работать.
— Нет,
брат,
дело кончено, я с тобою не стану играть.
«Что ж? почему ж не проездиться? — думал между тем Платонов. — Авось-либо будет повеселее. Дома же мне делать нечего, хозяйство и без того на руках у
брата; стало быть, расстройства никакого. Почему ж, в самом
деле, не проездиться?»
—
Брат, оставайся этот
день, — сказала хозяйка, обращаясь к Платонову.