— Я нижеименованный отец такой-то дочери занял у единородной своей Кати 103 рубля 65 копеек — понимаете, тут будут и петербургские деньги — на бессрочное время; буде чего не заплачу, то вольна она, вышереченная Катя, требовать от меня сверх законных поцелуев, выдаваемых ей каждый день, столько, сколько она пожелает. Теперь подписывайте. — И Александр Иваныч, усмехаясь, взял перо и подписал рукой, еще нетвердой, свое
имя и фамилию.
Неточные совпадения
Он был из числа тех господ, которые носят романическое
имя и половину
фамилии своего отца.
Не очень уважаю я судью, у которого секретарь, известный каждому в уезде
и даже в губернии не только по
фамилии, но
и по
имени и отчеству, как-то: Семен Макарыч, Антон Сидорыч (ох уж эти Макарычи!), приобрел себе громкую известность великого дельца, закрывающего своей важной, иногда неприступной, персоной ничтожность президента
и его товарищей.
Отдохнувши, он написал на лоскутке бумажки, по просьбе трактирного слуги, чин,
имя и фамилию для сообщения куда следует, в полицию.
«Законное дело» братца удалось сверх ожидания. При первом намеке Тарантьева на скандалезное дело Илья Ильич вспыхнул и сконфузился; потом пошли на мировую, потом выпили все трое, и Обломов подписал заемное письмо, сроком на четыре года; а через месяц Агафья Матвеевна подписала такое же письмо на имя братца, не подозревая, что такое и зачем она подписывает. Братец сказали, что это нужная бумага по дому, и велели написать: «К сему заемному письму такая-то (чин,
имя и фамилия) руку приложила».
Царь усмехнулся, прошел мимо нескольких молча; видит, — некая курносая рожа уставилась на него с обожанием, улыбнулся роже: «А ваша фамилия?» А рожа ему как рявкнет басом: «Антор!» Это рожа так сокращенно счета трактирные подписывала, а настоящие
имя и фамилия ее Андрей Торсуев.
Вот приехали ко мне гости: Захар Кирилович Чухопупенко, Степан Иванович Курочка, Тарас Иванович Смачненький, заседатель Харлампий Кирилович Хлоста; приехал еще… вот позабыл, право,
имя и фамилию…
Неточные совпадения
Смотря долго на
имена их, он умилился духом
и, вздохнувши, произнес: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные мои, поделывали на веку своем? как перебивались?»
И глаза его невольно остановились на одной
фамилии: это был известный Петр Савельев Неуважай-Корыто, принадлежавший когда-то помещице Коробочке.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни
имени, ни
фамилии, ни даже месяца
и числа. В postscriptum [В приписке (лат.).] было только прибавлено, что его собственное сердце должно отгадать писавшую
и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Фамилию его называли тоже различно: одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев. Постороннему, который увидит его в первый раз, скажут
имя его — тот забудет сейчас,
и лицо забудет; что он скажет — не заметит. Присутствие его ничего не придаст обществу, так же как отсутствие ничего не отнимет от него. Остроумия, оригинальности
и других особенностей, как особых примет на теле, в его уме нет.
«Как спокойно он ведет себя», — подумал Клим
и, когда пристав вместе со штатским стали спрашивать его, тоже спокойно сказал, что видел голову лошади за углом, видел мастерового, который запирал дверь мастерской, а больше никого в переулке не было. Пристав отдал ему честь, а штатский спросил
имя,
фамилию Вараксина.
Овосава — это
имя, Бунгоно — нечто вроде
фамилии, которая, кажется, дается, как
и в некоторых европейских государствах, от владений, поместьев или земель, по крайней мере так у высшего сословия.