по произведению «Беленькие, чёрненькие и серенькие» (Лажечников И. И., 1856) искать по всей классике
Область поиска
«Беленькие, чёрненькие и серенькие» (Лажечников И. И., 1856) по всей классике
Нового письмоводителя начали также провозглашать благодетелем человечества и говорили при этом: «Вот и Насон Моисеич, дай Бог ему царствие небесное! уж не добрая ли была душа… а все-таки, бывало, гнет на закон.
Владимир Петрович не скрывал своей слабости, или, вернее, таланта, ниспосланного ему свыше, считал грехом зарывать его в землю. «Люблю писать!» — говорил он с гордостью, уверенный, что каждое произведение его пера возбудит восторг в его современниках. И находились действительно в то время люди, которые приходили в восторг от его творений, хотя их не понимали, и провозглашали его великим писателем. Списывали их друг для друга и заставляли детей своих выучивать наизусть.
Когда разъехались гости, молодой Сизокрылов зазвал к себе в свое холостое отделение Волгина вместе с близким своим родственником, тоже молодым человеком. Надо было ковать железо, пока оно было горячо. Подали вина; хозяин не жалел его. Пошли горячие изъяснения дружбы. Волгин, отуманенный напитками и еще свежими сладкими воспоминаниями, провозгласил тост: «Нынешнего вечера царице и хорошенькой сестрице!»
Выдержки из русской классики со словом «провозглашать»
По такому парадоксу можете заключить, господа, и о всем остальном, что изволит провозглашать и что намерен еще, может быть, провозгласить наш милый эксцентрик и парадоксалист Иван Федорович.
А приверженцы художественности разве не провозглашали: искусство должно служить вечным и всеобщим требованиям эстетики, а Островский в «Доходном месте» низвел искусство до служения жалким интересам минуты; потому «Доходное место» недостойно искусства и должно быть причислено к обличительной литературе!..
Чего ж ты хочешь теперь? Жить? Как жить? Жить, как ты живешь в суде, когда судебный пристав провозглашает: «суд идет!..» Суд идет, идет суд, повторил он себе. Вот он суд! «Да я же не виноват! — вскрикнул он с злобой. — За что? » И он перестал плакать и, повернувшись лицом к стене, стал думать всё об одном и том же: зачем, за что весь этот ужас?
У входа в зал оказалась небольшая очередь, поскольку церемониймейстер впускал всех прибывающих по одному-двое, торжественно провозглашая их ранги и титулы и сопровождая это ударом посоха об пол.
Их искусство провозглашало новые гражданские идеалы и иллюстрировало борьбу народа за свои права, трудовые будни простых людей и изображала передовых общественных деятелей.
Кто-нибудь непременно провозглашал тост за него, а он смущался и возражал, но тоже чокался и выпивал свою рюмку.
У входа в зал оказалась небольшая очередь, поскольку церемониймейстер впускал всех прибывающих по одному-двое, торжественно провозглашая их ранги и титулы и сопровождая это ударом посоха об пол.
Их искусство провозглашало новые гражданские идеалы и иллюстрировало борьбу народа за свои права, трудовые будни простых людей и изображала передовых общественных деятелей.