Неточные совпадения
— И впрямь! Экой я простак!.. Вот, примерно сказать, бык с бараном хотели
б кой о
чем переговорить друг с другом; по-бараньи-то понимаю, и баран меня, а по-быковски не знаю, и станешь в тупик.
Зачем живет этот сын, этот обреченник на горе и стыд родителей?
Что ему в жизни лекарской? Лучше
б господь прибрал его теперь вовремя на небо, в лик своих ангелов!.. Или почему не приберет самого отца?.. Тогда клятве не было
б исполнения: мать не давала ее, мать и сын будут счастливы.
Если
б Образец не знал,
что Иван Васильевич любит то и гнуть,
что противится, и не нашел еще железной души, которой не выковал по-своему, то и в таком случае не смел бы не послушаться.
Дорога ввела их в бор, опоясавший город. Кресты деревянные, довольно частые, то по дороге, то поодаль в глуши леса, возбуждали в итальянцах мысль о набожности русских; но к этой мысли примешалось бы и чувство ужаса, когда
б они знали,
что под крестами похоронены несчастные, зарезанные ножом или удушенные петлею. Не только в отдаленное время, но еще и в конце XVIII столетия леса, окружавшие Москву, укрывали шайки разбойников, и душегубства были нередки.
— Располагайте мною совершенно, — говорил он. — Вы, в несколько мгновений, так меня очаровали,
что я…
что я… ну, право, если бы вы были женщина, я влюбился бы в вас по уши. Уверен, и вы не были
б ко мне равнодушны, потому… извольте видеть… какое-то сочувствие непостижимое… не правда ли?
—
Что сделал бы ты, — спросил он его, — когда
б твой сын не поднял противника?
— Ты угадал бы,
что это два брата, если
б я и не объяснил тебе, — сказал Аристотель, — отрывки того ж могущества, которое едва не задавило Руси и потому не задавило Европы! Именно это братья крымского хана Менгли-Гирея, лучшего друга и союзника Иоаннова, Нордоулат и Айдар.
Еще что-то чудное влекло к молодому немцу…
что такое, хоть убили
б его, не мог бы он вам сказать.
«Поднять хворого с одра? — думал, усмехаясь, Мамон. —
Что поет нам этот лекаришка!.. Кому роком уложено жить, тот из проруби вынырнет, из-под развалин дома выпрыгнет и в гробу встанет; кому суждено умереть, того и палка Ивана Васильевича не поднимет. Вырастил бы бороду да спознался
б с лукавым! Вот этот, батюшка, и сотню немецких лекарей заткнет за пояс. Лучше пойти к лихой бабе или к жиду с Адамовой книгой».
В тот же день восемь таких записей, или поручных кабал, одни в полутретьесте рублях, другие и более, все в двух тысячах рублях, были даны именитыми московскими людьми, большею частию боярами, в том,
что они обязывались заплатить великому князю эту сумму в случае, если
б воевода вздумал отъехать или бежать в чужую сторону.
— Да, зелье… только не от чужой руки… Сама, дурочка, всему виновата. Пожалела серебряную черпальницу, да взяла медную; в сумраке не видала,
что в ней ярь запеклась, — и черпнула питья. Немного
б еще, говорил лекарь, и глаза мои закрылись бы навеки. Видит бог, света мне не жаль, жаль тебя одного. Поплакал бы над моею могилкой и забыл бы скоро гречанку Гаиду.
В самом разгуле хмеля стал порочить русскую землю, и
что стоит она только греками, и
что вся сила и краса ее от греков, без них-де мы
б и татар не выгнали, и Новгород не взяли, и Москвы не снаряжали.
Им извещали милого сына, сколько радуются благополучию его, намекая также,
что, по некоторым обстоятельствам, которые составляют фамильную тайну, мать желала бы, чтоб Антон оставался подолее в Московии, куда и она приехала бы, если
б он нашел себе оседлость в этой стороне.
Но какова
б ни была она, Русь должна за все,
что Иоанн сделал уж для нее, произносить имя его с благоговением.
Увлеченный любопытством, Антон просил художника объяснить ему, за
что строгая истина могла
б призвать Иоанна к суду потомства. Аристотель спешил исполнить его желание.
Что ж было
б, когда осталась София?..
Что ж было бы ему, когда
б его увидели в сношении со врагом Христа!
— Нет, радость моя, речь-то у нас была об Антоне-лекаре. А куда как жаль,
что басурман! такого молодца и между нашими москвичами поискать. Всем взял: и ростом, и пригожеством; взглянет — словно жемчугом окатным дарит, кудри по плечам лежат, словно жар горят, бел, румян, будто красная девица. Диву даешься, откуда такая красота, с божьего ли изволения или неспросту, от нечистого наваждения. Так бы и глядела на него, да кабы не грех молвить, и на том свете досыта
б не насмотрелась.
Антон знает,
что этими жертвами не губит души своей; а хотя
б пришлось и погубить ее для Анастасии, для спасения чести ее, которая была пущена в такую ужасную игру, он не задумается.
Самое воображение не в состоянии выдержать величие этого создания и, смущенное, падает перед ним:
что ж, когда
б оно было выполнено!..
Не думая завязывать вновь былых связей, Хабар говорил ей о святости своих обязанностей перед отцом земным и отцом небесным, перед сестрою, уверял ее клятвенно (без клятвы не поверила
б),
что навсегда оставил Гаиду и полюбит только ту суженую, беспорочную девицу, которая может быть его женою по выбору родителя и благословению божью.
Царевичу никогда ни в
чем не отказывали; потребовал бы птичьего молока, и того послали
б отыскивать: так избаловал его отец.
— Эх, — примолвил Русалка, — я давно
б все склянки за забор, а нынче и подавно. Что-то косо смотрел лекарь…
Отыскали наконец… Бедный, несчастный Антон! не застал царевича в живых. Даньяр лежал в беспамятстве на трупе сына; он не видел лекаря, а то
б убил его. Татаре бросились было на Антона, но его освободили недельщики, присланные уж с приказанием великого князя взять его под стражу и заковать в железа. Антон не противился; он знал,
что участь его решена, он понимал Ивана Васильевича и помнил,
что слово грозного владыки не мимо идет. Невинный, он должен был подклонить голову под топор палача.
А между тем, если
б начать снова жизнь на Руси, зная,
что кончит ее так, как теперь кончает, — он опять желал бы встретиться с Анастасией, повторить муки и блаженство последних месяцев и умереть хоть с позором.
— Боже мой! из Руси, из Москвы!.. — говорили они. — Да если бы мы знали,
что у нас будет такой дорогой гость, так вышли бы к тебе навстречу в Липецк и понесли
б тебя на руках своих!
— Благодарение богу,
что госпожа баронесса умерла прежде его, — сказал Фриц, — а то
б измучилась, бедная, при конце своем!..
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда
б в моей лишь было власти, // Я предпочла
б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Он так привык теряться в этом, //
Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то
б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Когда
б он знал, какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! // Когда бы ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, //
Что завтра Ленский и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила
б вновь! // Но этой страсти и случайно // Еще никто не открывал. // Онегин обо всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
В последнем вкусе туалетом // Заняв ваш любопытный взгляд, // Я мог бы пред ученым светом // Здесь описать его наряд; // Конечно
б, это было смело, // Описывать мое же дело: // Но панталоны, фрак, жилет, // Всех этих слов на русском нет; // А вижу я, винюсь пред вами, //
Что уж и так мой бедный слог // Пестреть гораздо
б меньше мог // Иноплеменными словами, // Хоть и заглядывал я встарь // В Академический Словарь.
К ней дамы подвигались ближе; // Старушки улыбались ей; // Мужчины кланялися ниже, // Ловили взор ее очей; // Девицы проходили тише // Пред ней по зале; и всех выше // И нос и плечи подымал // Вошедший с нею генерал. // Никто
б не мог ее прекрасной // Назвать; но с головы до ног // Никто бы в ней найти не мог // Того,
что модой самовластной // В высоком лондонском кругу // Зовется vulgar. (Не могу…