Неточные совпадения
— Впрочем, — продолжал врач, — способ, о котором я упомянул,
требует большой осторожности и потому опасен. В последнюю свою болезнь папа Иннокентий Восьмой хотел прибегнуть к нему. Сделали сначала опыт над тремя десятилетними мальчиками; но как опыт не совсем удался и дети умерли, то и святой отец не соизволил подвергнуться ему. Остается многожелчному быть как можно смирнее и уступчивей, а тому, у кого недостает желчи, более приводить
кровь свою в движение.
Потребуй от меня чего хочешь, отдам тебе по куску тела моего, по капле
крови; прикажи, вымолви только слово, и я исполню его.
Не только боги язычества, но и Бог Ветхого Завета страшен и грозен; он мстит и карает, он не знает пощады, он
требует крови не только животных, но и людей.
Неточные совпадения
Я не мог надеяться на взаимность, да и не думал о ней: душа моя и без того была преисполнена счастием. Я не понимал, что за чувство любви, наполнявшее мою душу отрадой, можно было бы
требовать еще большего счастия и желать чего-нибудь, кроме того, чтобы чувство это никогда не прекращалось. Мне и так было хорошо. Сердце билось, как голубь,
кровь беспрестанно приливала к нему, и хотелось плакать.
Зачем так поступал Кетчер — не знаю; но что я прекрасно знаю и помню — это то, что он затягивал печатание сначала потому, что потребовались рисунки по химико-микроскопическому анализу
крови и других животных жидкостей, образцы которых (с одного немецкого издания) я и доставил; а потом он
требовал, кажется, окончание моей работы.
— Невинная
кровь вопиет и
требует искупления! — крикнула она не своим голосом и затряслась всем туловищем.
— Видишь, а если ты найдешь себе по душе работу, то весь этот жар молодой
крови вложишь в нее… Я не упрекаю тебя, я сам был молод и был почти в таком же положении как ты, меня спасла любовь к хозяйству… В тебе нет этой наклонности… Тогда служи… Деятельность земства видная, публичная и почетная деятельность… Она не
требует особого специального образования… Она
требует только трех вещей: честности, честности и честности.
Суди же сама: могу ли я оставить это все в руках другого, могу ли я позволить ему располагать тобою? Ты, ты будешь принадлежать ему, все существо мое,
кровь моего сердца будет принадлежать ему — а я сам… где я? что я? В стороне, зрителем… зрителем собственной жизни! Нет, это невозможно, невозможно! Участвовать, украдкой участвовать в том, без чего незачем, невозможно дышать… это ложь и смерть. Я знаю, какой великой жертвы я
требую от тебя, не имея на то никакого права, да и что может дать право на жертву?