Неточные совпадения
— Прощения?.. А!.. Нет, гордый барон, нет теперь пощады!.. Пять лет ждал я этой минуты… Говорите: клянусь и повторяю мою клятву отдать моего первенца, когда ему минет год, лекарю Фиоравенти
с тем,
чтобы он сделал из него со временем лекаря; почему властью отца и уполномочиваю над ним господина Фиоравенти, а мне не вступаться ни в его воспитание, ни во что-либо до него касающееся. Если ж у меня родится дочь, отдать ее за лекаря… Один он, Фиоравенти, имеет право со временем разрешить эту клятву.
— Великий государь соизволил,
чтобы врач
тот, немчин Онтон, находился неподалеку от пресветлого лица его. И потому жалует тебя, боярин, своею милостью, уложил отвести
того немчина постоем на твоих палатах, избрав в них лучшие хоромины
с сенцами…
Так говорил в
то время народ русский, недовольный нововведениями и сближением
с иностранцами, но говорил там, где знал, что речи его не дойдут до великого князя, который не любил,
чтобы ему поперечили или осуждали его дела.
У въезда в Великую улицу встретило путников несколько приставов, посланных от великого князя, вместе
с переводчиком, поздравить их
с благополучным приездом и проводить в назначенные им домы. Но вместо
того чтобы везти их через Великую улицу, пристава велели извозчикам спуститься на Москву-реку, оговариваясь невозможностью ехать по улице, заваленной будто развалинами домов после недавнего пожара.
Между
тем Аристотель дал знать маленькому чиновнику межеумочного разряда,
чтобы он оставил их одних; присутствие нечистого создания расстроивало их союз. Это было немедленно исполнено
с таким проворством и ловкостью, что Эренштейн не заметил, как он ускользнул. В этом случае и коротенькая ножка, вместо запятых, делала исполинские восклицания, боясь задержать своего повелителя.
— Если великий князь желает,
чтобы его венценосный пленник жил, он должен переместить его
с семейством в лучшее, более просторное жилье и дать ему чаще дышать свежим воздухом. Без
того не ручаюсь даже за несколько недель жизни его.
— Если господин придворный толмач, — сказал сын Аристотеля, — так же верно переводит великому господину нашему немецкие бумаги и переговоры
с послами, можно поздравить Русь не
с одной парой лягушечьих глаз. На колена сейчас, сей миг, господин Бартоломей, и моли о прощении. Счастлив еще будешь, если лекарь и боярин великокняжеские вытолкают тебя в шею
с тем,
чтобы ты никогда не являлся к ним.
С этого времени и в палатах стали мести на ночь,
чтобы ангелам-хранителям в ночную тишь любо и привольно было обхаживать спящих,
чтобы они не запнулись обо что и за
то не разгневались.
В заточении Анастасии волоковое окно, заменявшее фряжское, было также ее усладою. Оно сделалось роковым
с той поры, как она увидела через него молодого, пригожего иноземца. Невольно влеклась она к этому окну, невольно, несмотря на строгие запрещения, глядела через его скромное, одинокое стеклышко или осмеливалась даже отодвинуть его, так, однако ж,
чтобы ее не было видно. Стеклышко было всегда чисто; а когда сердитый мороз пушил его своим дыханием, чего не делала она,
чтобы согнать
с него снежную оболочку!
Мы сказали, что Иван Васильевич сосредоточивал силы свои и Руси. Тверь отделяла его от северных областей: он решил правдою и неправдою уничтожить эту преграду и соединить сердце Руси
с ее севером. Приготовив заранее ревностных себе доброжелателей в Твери и, как мы видели в первой части романа, причину к объявлению войны ее князю, Иван Васильевич кликнул рать,
чтобы докончить одним ударом
то, что подрывал так долго хитростью.
Молодость и отвага творят чудеса, и он
с пособием их уничтожил эту преграду,
то есть перелез через нее не без
того,
чтобы не запечатлеть этот подвиг несколькими легкими ранами и потерей нескольких клочков платья.
— Не лечить ли уж кого из ваших слуг? Боже сохрани! Раз вздумал один здешний барон, старичок, полечиться у него: как пить дал, отправил на
тот свет! Да и мальчик баронский слуга, которого он любил, как сына, лишь приложился к губам мертвого,
чтобы с ним проститься последним христианским целованием, тут же испустил дух. Так сильно было зелье, которое Антон дал покойнику!
На другой день должен он был отправиться в поход вместе
с великокняжеским поездом: он теперь же потребовал своего коня и ускакал со двора боярского
с тем,
чтобы переночевать у Аристотеля и уж оттуда в путь, обещаясь не вступать ногою в
тот дом, где жила Анастасия.
Передаю это тебе не для
того,
чтобы омрачить величие Иоанна: устроитель своего государства и
с этим важным проступком будет всегда велик в глазах современников и потомства.
Он согласился принять его в свой отряд,
с тем, однако ж,
чтобы Антон оделся и остригся по-русски.
Здесь изъяснил, как беспокоится Иван Васильевич насчет здоровья художника, которого боялся потерять, и передал Антону приказ явиться к нему
с удовлетворительным ответом (полагать надо,
с ответом, что Аристотель скоро выздоровеет: на
то Антон и лекарь,
чтобы больные были здоровы; хоть умирай сам, а немощный должен встать, особенно когда приказывает господин всея Руси).
Скорая помощь, оказанная угличскому князю, возвысила лекаря в глазах русского властителя. Еще в большей чести стал он держать его: дары следовали за дарами, ласковым словам умели дать цену. Этими милостями воспользовался Антон,
чтобы испросить облегчение несчастному князю. Сняли
с него на время железа, но как скоро он выздоровел, опять надели их. Антона ж уверили, что он совсем от них освобожден, и
с того времени не позволяли лекарю видеться
с заключенным.
Ты хочешь, чтоб я умер неспокойно, чтоб я
с того света слышал, как дети моих детей будут пенять мне, может статься, клясть меня за позор свой,
чтобы я слышал, как народ, мои вороги будут смеяться над моей могилой и позорничать над ней.
— Чем могу благодарить тебя, добрый Захарий! — отвечал Антон, пожав ему
с чувством руку. Это изъяснение было сделано ночью; никаких сокровищ не взял бы молодой человек,
чтобы днем, при свидетелях, дотронуться до жида, несмотря на все, чем был ему обязан, и на
то, что готов был во всякое время оказать ему явную помощь как человеку.
— Кто до меня дотронется, не останется жив, — сказал
с твердостью Антон, хватаясь за стилет,
с ним неразлучный. — Господин дворецкий, неужли ты, доверенное лицо великого князя, поставленный здесь для
того,
чтобы исполняли мои приказания, допустишь оскорбить меня в доме безумных татар?
Антон сыскал гвоздь и начертал на стене четыре слова: liebe Mutter, liebe A…, [Дорогая мать, дорогая А… (нем.)] прощальные
с землею слова или, что все равно,
с теми, кого не было для него дороже на земле. Писав их, он обливался слезами, как будто вырывался из объятий милой матери, милой невесты,
чтобы никогда их не увидеть.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу,
с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
Неточные совпадения
Они поют, и,
с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна
с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, //
Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой,
чтобы, посидевши
с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин
с матушкой,
с женой,
с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в
то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Впрочем, редко случалось,
чтобы это было довезено домой; почти в
тот же день спускалось оно все другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная трубка
с кисетом и мундштуком, а в другой раз и вся четверня со всем:
с коляской и кучером, так что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке или архалуке искать какого-нибудь приятеля,
чтобы попользоваться его экипажем.
Услыша эти слова, Чичиков,
чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе
с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и
с ним Павлушка, парень дюжий,
с которым иметь дело было совсем невыгодно.
Одна из них нарочно прошла мимо его,
чтобы дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по самому лицу; в
то же самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе
с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.