Я оставил свое отечество с его благословенным небом,
пошел в землю далекую, на край света, в снежные сугробы, прельщенный обещаниями, которые льстили моему сердцу, и собственною уверенностью располагать здесь для моего дела средствами, какие только пожелаю.
Неточные совпадения
— Не молитвы, а думы хитрой жду от советника и друга. Твоя голова не горит, не
идет кругом, как моя. Ты для меня раз,
в другой я для тебя, будут и за нас, мы за них, круговая порука, хоть стоном
пойди земля! И
в других странах, сказывают наши ездоки, знатные люди не иначе крепко держатся.
Вот что, по словам летописца, писал к русскому великому князю Менгли-Гирей,
посылая этот дар: «Тебе ведомо, что
в эндустанской
земле кердеченом зовут однорог зверь, а рог его о том деле надобен: у кого на руке, как едячи, то лизати, и
в той ястве, что лихое зелие будет, и человеку лиха не будет».
Ты
пошел в Баку, где горит из
земли огонь неугасимый.
Вас не поразят здесь дикие величественные виды, напоминающие поэтический мятеж стихий
в один из ужасных переворотов мира; вы не увидите здесь грозных утесов, этих ступеней, по коим
шли титаны на брань с небом и с которых пали, разбросав
в неровном бою обломки своих оружий, доныне пугающие воображение; вы не увидите на следах потопа, остывших, когда он стекал с остова
земли, векового дуба, этого Оссиана лесов, воспевающего
в час бури победу неба над
землей; вы не услышите
в реве потока, брошенного из громовой длани, вечного отзыва тех богохульных криков, которые поражали слух природы
в ужасной борьбе создания с своим творцом.
Через некоторое время он
послал бояр своих
в Тверь,
в Старицу, Зубцов, Опоки, Клин, Холм, Новгородок описать все тамошние
земли и разделить их на сохи для платежа казенных податей.
По данному заранее наставлению Мамон положил на стол горсть серебра и пал опять на
землю. Тут снова
пошли ходить струи дыма, сгущались более и более и наконец затмили все предметы. Исчезли и таинственный старик, и книга Адамова; только мелькали вниз и вверх семь огненных пятен, и череп скалил свои желтые зубы. Голова у Мамона закружилась, и он пал без памяти. Придя
в себя, очутился на берегу Яузы, где его ожидали холопы и лошадь его.
Одумайся, Василий Федорович; повтори святое слово свое, да возрадуются ангелы, принимая
в лик свой новую христианскую душу, воспоют:
слава,
слава тебе, господи, на
земли и на небеси!
— Ну, теперь нужно будет лезть туда, — проговорил Гордей Евстратыч, вынимая из переметной сумы приготовленную стремянку, то есть веревочную лестницу. — Одним концом захватим за кедры, а другой в яму спустим… Маркушка сказывал — шахта всего восемнадцать аршин
идет в землю.
Неточные совпадения
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны.
Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга
в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть
в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят
землю!
Чего нет и что не грезится
в голове его? он
в небесах и к Шиллеру заехал
в гости — и вдруг раздаются над ним, как гром, роковые слова, и видит он, что вновь очутился на
земле, и даже на Сенной площади, и даже близ кабака, и вновь
пошла по-будничному щеголять перед ним жизнь.
В контору надо было
идти все прямо и при втором повороте взять влево: она была тут
в двух шагах. Но, дойдя до первого поворота, он остановился, подумал, поворотил
в переулок и
пошел обходом, через две улицы, — может быть, безо всякой цели, а может быть, чтобы хоть минуту еще протянуть и выиграть время. Он
шел и смотрел
в землю. Вдруг как будто кто шепнул ему что-то на ухо. Он поднял голову и увидал, что стоит у тогодома, у самых ворот. С того вечера он здесь не был и мимо не проходил.
Раскольников бросился вслед за мещанином и тотчас же увидел его идущего по другой стороне улицы, прежним ровным и неспешным шагом, уткнув глаза
в землю и как бы что-то обдумывая. Он скоро догнал его, но некоторое время
шел сзади; наконец поравнялся с ним и заглянул ему сбоку
в лицо. Тот тотчас же заметил его, быстро оглядел, но опять опустил глаза, и так
шли они с минуту, один подле другого и не говоря ни слова.
«А, товарищи! не куды
пошло!» — сказали все, остановились на миг, подняли свои нагайки, свистнули — и татарские их кони, отделившись от
земли, распластавшись
в воздухе, как змеи, перелетели через пропасть и бултыхнули прямо
в Днестр.