Неточные совпадения
Часто пересматривал он его, перебирал сердцем разные
имена, в нем означенные, учил их наизусть; то одно
имя, то
другое, будто по предчувствию, отмечал кровавою чертою и упивался иногда радостью, как будто с этим списком имел во власти уже и тех самих, которые были в нем помечены.
Нет, не потому обрекли его на жертву, будто на съедение змею-горынычу, а потому, что он был недокрещенец (
другого имени ему не знали).
Дитя судьбы, юный, неопытный, такой же пламенный мечтатель, как и ты сам, в стране отдаленной, дикой, о которой
имя только недавно дошло до нас, он уже по этим правам более
другого имеет нужду в дружеских попечениях твоих и сильном покровительстве.
Меня охраняет теперь от их ненависти и презрения
имя строителя церковного, необходимость во мне; теперь меня и
других иноверцев охраняет еще грозная воля Иоанна, перед которою все падает — и люди, и судьба.
— Прости ж мне за необдуманный упрек. Понимаю, я мог бы сделать то же для блага милого, дорогого сердцу существа. Но… теперь
другой вопрос. Не сочти его дерзостью молодого человека, которого все права на твое снисхождение в одном
имени воспитанника твоего брата, прими этот вопрос только за знак любви к прекрасному. Скажи мне, каким великим памятником зодчества в Московии хочешь передать свое
имя будущим векам?
— Так прочь, печальная мысль!.. Видишь, вот эти сотни домишек, эти десятки церквей сломаются по одному слову Иоанна… Ах,
друг мой, это будет храм, настоящий храм богоматери! Вступая в него, потомки произнесут с уважением
имя Фиоравенти Аристотеля… Да, Антонио, я не умру в нем.
Ненасыть обещал и с живою верою отдал всего себя воле врача. Лечение было успешно. На
другой день вышла из него жаба, которую он, вероятно, проглотил в зародыше со стоячею водой. Исцеленный, он везде разносил похвалу лекарю Антону и в ежедневных молитвах своих упоминал с благодарностью
имя немца, прося бога обратить его в православие. Люди русские толковали это врачевание по-своему.
Но честь (только под
другим именем), которая и для них была дороже всего, над всем брала верх.
— Дам их, когда сочту нужным! Уважаю твоего государя наравне с
другими венценосцами, но не подчиняюсь его власти. Я гражданин Венеции и здесь под сильною защитой русского государя, Иоанна,
именем Третьего.
Но когда Антон услышал
имя Анастасии в устах нечистого магометанина —
имя, которое он произносил с благоговейною любовью в храме души своей, с которым он соединял все прекрасное земли и неба; когда услышал, что дарят уроду татарину Анастасию, ту, которою, думал он, никто не вправе располагать, кроме него и бога, тогда кровь бросилась ему в голову, и он испугался мысли, что она будет принадлежать
другому.
Ратники, ее составлявшие, пришли будто на погребальную процессию, и немудрено: их нарядили не защищать своего князя в стольном граде, у гробов его венчанных предков, под сенью Спаса златоверхого, а проводить человека, который перестал быть их государем и добровольно, без боя, оставляет их на произвол
другого, уже победителя одним своим
именем.
В его рассказах
имя Хабара чаще
других повторялось, и повторялось как
имя знаменитого богатыря.
Что сделалось с ней?.. Милый
друг души, радость ее, свет очей, Антон — суженый ее! Не ошибся ли слух? В беспамятстве не проговорила ли сама это
имя?.. Она силится скрыть восторг свой и не сможет: он проникает в судорожном трепете, в движениях, даже в слезах ее.
— Милый, родной ты братец мой, — могла она только сказать, рыдая. Она не смела произнести
имя жениха, не только что просить о нем; стыд девический, а более строгий обычай запрещал говорить ей то, что у нее было на душе. Ей, девице, позволено было только плакать об отце или брате; слезы, посвященные
другому мужчине, хоть бы и жениху, сочли бы за преступление. Но в немногих словах ее было столько скорби, столько моления, что брат не мог не понять, о чем так крушилась Анастасия.
Рядом с красотой — видел ваши заблуждения, страсти, падения, падал сам, увлекаясь вами, и вставал опять и все звал вас, на высокую гору, искушая — не дьявольской заманкой, не царством суеты, звал
именем другой силы на путь совершенствования самих себя, а с собой и нас: детей, отцов, братьев, мужей и… друзей ваших!
Неточные совпадения
Особенно поразил его какой-то Петр Савельев Неуважай-Корыто, так что он не мог не сказать: «Экой длинный!»
Другой имел прицепленный к
имени «Коровий кирпич», иной оказался просто: Колесо Иван.
Но хуже всего было то, что потерялось уваженье к начальству и власти: стали насмехаться и над наставниками, и над преподавателями, директора стали называть Федькой, Булкой и
другими разными
именами; завелись такие дела, что нужно было многих выключить и выгнать.
Сперва ученый подъезжает в них необыкновенным подлецом, начинает робко, умеренно, начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила
имя такая-то страна? или: не принадлежит ли этот документ к
другому, позднейшему времени? или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?
У тоненького в три года не остается ни одной души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь в конце города дом, купленный на
имя жены, потом в
другом конце
другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.
Потом пили какой-то бальзам, носивший такое
имя, которое даже трудно было припомнить, да и сам хозяин в
другой раз назвал его уже
другим именем.