Неточные совпадения
Говорите, что я это сделал, желая
поместить хоть где-нибудь романическое, интересное лицо Дмитрия Иоанновича, которое не могло быть поставлено на первом плане романа, занятом уже
другим лицом, а на втором плане не умещалось; прибавьте, что я, вследствие всех этих потребностей, придумал и находку рукописей; говорите, что вам угодно: очных ставок делать не могу, доказывать на бумаге справедливость моих показаний не в состоянии и потому, виноватый без вины, готов терпеть ваше осуждение.
В Италию теснилась ученая Греция, испуганная
мечом оттоманов; в свою очередь, Италия спешила поделиться с
другими избытком сокровищ и дарований, принесенных к ней потомками Фидия и Архимеда.
Начавшие хвастливый разговор замолчали, пристыженные речью своего товарища. Вероятно, не
смели они затеять с ним спор, из уважения к его летам или дарованиям; а перед упреками Антона смирялись, потому что могли всегда иметь в нем нужду, да и рыцарский дух его не терпел жестоких возражений. Тот, который подал ему руку в знак своего удовольствия, был будущий строитель Грановитой палаты. [Алевиз.]
Другие спутники были стенные и палатные мастера и литейщики.
Вот я вам расскажу (здесь он начал считать по пальцам): во-первых — боярин, во-вторых — воевода, в-третьих — окольничий, великий дворецкий (
заметьте, есть и младшие), переводчик и так далее: казначей, печатник, дьяк, постельничий, спальничий, сокольничий, конюший, ясельничий, приказчик, шатерничий и многое множество
других чинов.
— Если бы скромность не велела мне положить палец на уста, мы могли бы передать вам много занимательного из здешних шашень. Мы таки знаем кое-что… мы вхожи в домы бояр, видаем и жен и дочек их. Но прошу наперед
заметить, для получения милостей тех и
других надо перейти в их веру.
Помни, мой
друг,
месть моя отняла у него знатный род, богатства; один господь знает, чего не отнял я у него и что дал ему взамен, и вознагради за меня Антонио своей любовью, которая для него очень, очень дорога, дороже, нежели предполагать можешь.
— К сожалению, надо
заметить, что и самое добро, самое просвещение не иначе можно ввести в необразованные массы, как силою умной, непреклонной воли. Для этой-то массы необходим человек-властитель, подобный тому, что едет теперь перед нами. Советую и тебе, мой
друг, действовать для блага здешнего человечества не иначе, как через этот могучий проводник.
Через несколько дней участь Холмского была решена. Образец прибегнул к ходатайству митрополита и
других духовных властей. Такое посредничество должно было иметь успех тем более, что служебный князь отдавался сам в руки своего властелина. Ходатаи
молили великого князя умилостивиться над воеводой, который был всегда верный слуга Ивана Васильевича, доставил ему и всему православному краю столько добра и чести, который готов и ныне идти всюду, кроме Твери, куда только укажет ему господарь его и всея Руси.
— Это останется между нами и богом, — сказала Гаида, подавая ей свою руку. —
Моли отца всех нас, чтобы он тебя простил, а я тебя прощаю. Грешная раба его
смеет ли осуждать
другую грешницу?.. Но… идут. Встань, тебя могут застать в этом положении…
В это время переводчик Варфоломей двигался, как маятник, то подойдет с одной стороны к Антону — не увидел, то с
другой — и тут не
заметил. Наконец стал возле уха его и зажурчал над ним так, что молодой человек вздрогнул.
Чернь едва
заметила его и оставила без внимания: одно зрелище по превосходству отвлекло от
другого.
На
другой день, с приличными духовными обрядами, заложен первый камень под основание Успенской соборной церкви. Вслед за тем начал Аристотель и строить ее по образцу владимирской. С удовольствием
заметил он, что тип ее находится в Венеции, именно церковь святого Марка. Но перелом, сделанный в нем победою религиозной воли над славолюбием и лучшими его надеждами, был так силен, что положил его на болезненный одр, с которого нелегко подняли его пособия врача и
друга и любовь сына.
Не передать во всей точности, слово в слово, речи своего грозного повелителя императорскому послу он не
смел, потому что дьяк понимал несколько немецкий язык; передать — не угодить послу; однако ж личная безопасность, которою он не раз жертвовал для услуги
другим, пересилила, и он, запинаясь и дрожа, исполнил обязанность переводчика.
— Иной летает соколом с руки великокняжеской, — перебил Афоня, — что ни круг, то взовьется выше;
другой пташке не та часть. Поет себе щебетуньей-ласточкой, скоро-скорехонько стрижет воздух крыльями, а дале дома родимого не
смеет. Не все ж по тепло на гнездо колыбельное; придет пора-времечко, надо и свое гнездышко свивать и своих детушек выводить.
Кто
метил мне в глаз, тому я вырезал глаз, воткнул его на конец
меча и прямо с ним
другому в сердце так, что после смерти этого нашли уж у него глаз, оправленный в сердце.
Окольничим назначен день, час суда божьего. Об этом объявлено поручникам той и
другой стороны. Между тем спрошены они, будут ли польщики сами биться или наемными бойцами. Поручники обязались самих тяжущихся представить на поле к назначенному дню. Потом спрошены они, на каких оружиях будут биться польщики, верхами или пешие. Объявлено, что на
мечах и пешие.
— Милый, родной ты братец мой, — могла она только сказать, рыдая. Она не
смела произнести имя жениха, не только что просить о нем; стыд девический, а более строгий обычай запрещал говорить ей то, что у нее было на душе. Ей, девице, позволено было только плакать об отце или брате; слезы, посвященные
другому мужчине, хоть бы и жениху, сочли бы за преступление. Но в немногих словах ее было столько скорби, столько моления, что брат не мог не понять, о чем так крушилась Анастасия.
Неточные совпадения
Но та, сестры не
замечая, // В постеле с книгою лежит, // За листом лист перебирая, // И ничего не говорит. // Хоть не являла книга эта // Ни сладких вымыслов поэта, // Ни мудрых истин, ни картин, // Но ни Виргилий, ни Расин, // Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека, // Ни даже Дамских Мод Журнал // Так никого не занимал: // То был,
друзья, Мартын Задека, // Глава халдейских мудрецов, // Гадатель, толкователь снов.
Кипя враждой нетерпеливой, // Ответа дома ждет поэт; // И вот сосед велеречивый // Привез торжественно ответ. // Теперь ревнивцу то-то праздник! // Он всё боялся, чтоб проказник // Не отшутился как-нибудь, // Уловку выдумав и грудь // Отворотив от пистолета. // Теперь сомненья решены: // Они на мельницу должны // Приехать завтра до рассвета, // Взвести
друг на
друга курок // И
метить в ляжку иль в висок.
И между тем душа в ней ныла, // И слез был полон томный взор. // Вдруг топот!.. кровь ее застыла. // Вот ближе! скачут… и на двор // Евгений! «Ах!» — и легче тени // Татьяна прыг в
другие сени, // С крыльца на двор, и прямо в сад, // Летит, летит; взглянуть назад // Не
смеет; мигом обежала // Куртины, мостики, лужок, // Аллею к озеру, лесок, // Кусты сирен переломала, // По цветникам летя к ручью, // И, задыхаясь, на скамью
А что? Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках
замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш
друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
А счастье было так возможно, // Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я: // Меня с слезами заклинаний //
Молила мать; для бедной Тани // Все были жребии равны… // Я вышла замуж. Вы должны, // Я вас прошу, меня оставить; // Я знаю: в вашем сердце есть // И гордость, и прямая честь. // Я вас люблю (к чему лукавить?), // Но я
другому отдана; // Я буду век ему верна».