Неточные совпадения
— Милый
друг! — говорила однажды баронесса, держа на коленах прекрасного малютку и вся пылая от любви к нему. — Недаром астрологи напророчили нашему сыну столько даров. Полюбуйся им; посмотри, какой ум, сколько огня в его
глазах; он глядит на нас, будто нас понимает. Кажется, так и горит на нем звезда величия и славы! Кто знает, какая высокая доля ждет его! Ведь и король богемский, Подибрад, был простой дворянин…
Другой всадник был маленький, худенький —
глаза поникшие, с постным лицом, с смиренными робкими движениями, казалось, воды не замутит, приветливый, низкопоклонный.
— Быти по тому: живота не дать, кто сам посягает на чужую голову! (Тут он обратился к Курицыну, но, вспомнив, что он не сроден к поручениям о казнях, примолвил, махнув рукою:) Забыл я, что курица петухом не поет. (При этих словах в
глазах дьяка проникло удовольствие.) Мамон, это твое дело! Скажи моему тиуну московскому, да дворскому, чтобы литвина и толмача сожгли на Москве-реке. Сжечь их, слышишь ли? Чтобы
другим неповадно было и помышлять о таких делах.
Новое отделение, новые знаменитые пленники. И опять татаре, опять живое свидетельство Иоаннова ума и воли, смиривших Восток. Заключенные были два брата, один седой старик,
другой в летах, подвигающих к старости. Сидя рядом и перекинув
друг другу руки около шеи, они молча, грустно смотрели
друг другу в
глаза. В них видели они свое отечество, свое небо, своих родичей и
друзей, все бесценное и утраченное для них. В таком положении застал их великий князь. Смущенные, они расплелись и остались сидя.
Когда он сманивал меня, выводил меня из ума, он называл своим красным солнышком, звездою незакатною — такие речи приговаривал: «В ту пору мила
друга забуду, когда подломятся мои скоры ноги, опустятся молодецкие руки, засыплют мои
глаза песками, закроют белу грудь досками».
— Не люби меня, не пускай к себе на
глаза, — сказал он, — если
друг мой не наденет твоего креста и не будет носить его.
Я открою
глаза Иоанну: я предложу ему
другого лекаря.
Малютка в первый раз видел
друга своего в таком тревожном состоянии: губы его судорожно произносили слова,
глаза горели каким-то исступлением, щеки пылали.
Щеки — что твоя малина, в
глазах огонь соколиный: взглянут на
друга — рублем дарят, взглянут на недруга — крови хотят.
Крестный сын ее, урывками и украдкой от сторожких
глаз и слуха мамки, передал ей свой разговор со старушкой, мучительные опасения Антона, чтобы не узнали о пропаже драгоценного креста, опасения насчет ее здоровья и спокойствия; Андрюша рассказал все, все, что ни говорил
друг его, и Анастасия не могла не благодарить того и
другого.
Аристотель
глазами отца видел, как быстрый румянец и необыкновенная бледность лица Антонова изменили тайне его сердца, когда великий князь заговорил о дочери боярина, как потом неодолимая грусть пожирала его. Встревоженный, он искал развлечь своего молодого
друга и начал разбирать с ним характер Иоанна.
Завистнику всегда кажется, что тень великого человека может упасть на него и его заслонить от
глаз толпы, хотя они идут и разными путями; а завистнику то и дело кажется, что толпе нет
другой работы, как смотреть на его величие.
Сказав это, старик выпрямился и зорко посмотрел одиноким, блестящим
глазом на своего слушателя, как стрелок желая высмотреть, ловко ли ударил в цель. Заставили бы его повторить, он не сумел бы; ему самому казалось, кто-то
другой говорил в нем.
У которого шлем сполз на
глаза, и он, справляясь то с ним, то с лошадью, делает эквилибрические штуки, которых не сделал бы в
другое время ни за какие деньги.
Один целил мне в
глаз,
другой в сердце, третий в место более чувствительное, положим… в колено.
Кто метил мне в
глаз, тому я вырезал
глаз, воткнул его на конец меча и прямо с ним
другому в сердце так, что после смерти этого нашли уж у него
глаз, оправленный в сердце.
— Тогда язык мой прильнул бы к моей гортани! Разве я потерял разум! Верно, говорил я о каком-нибудь
другом Антоне-немце, только не о вашем будущем родственнике. О,
глаз мой далеко видит!.. Дело в том, что господин Антон бьется на славу.
Антон схватил то и
другое, спрятал пилу за пазуху и прочел с трудом, в ужасном волнении, следующие строки, прыгавшие и двоившиеся в
глазах: «Завтра хотят выдать тебя головою татарам.
Соня упала на ее труп, обхватила ее руками и так и замерла, прильнув головой к иссохшей груди покойницы. Полечка припала к ногам матери и целовала их, плача навзрыд. Коля и Леня, еще не поняв, что случилось, но предчувствуя что-то очень страшное, схватили один другого обеими руками за плечики и, уставившись один в
другого глазами, вдруг вместе, разом, раскрыли рты и начали кричать. Оба еще были в костюмах: один в чалме, другая в ермолке с страусовым пером.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А
глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. //
Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Одессу звучными стихами // Наш
друг Туманский описал, // Но он пристрастными
глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И детям прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В
глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
И что ж?
Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились в душу глубоко. // Он меж печатными строками // Читал духовными
глазами //
Другие строки. В них-то он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни с чем не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
Когда половой все еще разбирал по складам записку, сам Павел Иванович Чичиков отправился посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен, ибо нашел, что город никак не уступал
другим губернским городам: сильно била в
глаза желтая краска на каменных домах и скромно темнела серая на деревянных.