Неточные совпадения
Внутри города, именно на том самом месте, где еще в наше время стоял каменный шатер для хранения пушек, в свою очередь сломанный, красовался
дом московского воеводы и
боярина Василия Федоровича Симского, по прозванию Образца.
И Андрей, сын зодчего Аристотеля, полетел исполнять волю
боярина. Из клети, которую покуда будем звать оружейною, железные двери, запиравшиеся сзади крюком, а на этот раз отворенные, вели в темные переходы; отсюда, по лесенке с перилами, можно было пробраться в терем Анастасии. С другой стороны, из задних покоев
боярина, на правом крыле
дома, вилась к тому же терему другая лестница, и обе, будто играючи, сходились в теплых верхних сенцах, разделявших покои Анастасии от клети ее мамки.
— Я и все мое божье да государево, — отвечал
боярин скрепя сердце. — Выбирай в
дому моем клети, которые тебе полюбятся.
А вся беда оттого, что у
боярина в
доме станет постоем немчин!
Выходя из
дому и приходя домой, не видит он более Анастасии; только иногда, возвращаясь к себе, находит он на крыльце брошенную сверху ветку, перо попугая, которое было подарено Софьей Фоминишной маленькому любимцу великого князя и перешло от Андрея к дочери
боярина. Раз нашел он даже ленту из косы. Он понимает, откуда дары, он понимает эту немую беседу и, счастливый, дорожит ею выше всех милостей Ивана Васильевича.
Все в
доме спало крепким сном; все переполошилось и встало на ноги —
боярин, боярышня и дворчане: псари, сокольники, птичники, бражничие, повара, конюшие, истопники, огородники, сенные девушки и проч. и проч., что составляло тогда дворню
боярина.
Предводя недельщиками, боярскими детьми, он объявляет дворчанам Образца, что, по приказу Ивана Васильевича, велено им поймать служебного князя Даниила Дмитриевича Холмского, что они гнались за ним из
дома его до палат
боярина и что ему негде укрыться, как в этих палатах.
Стук, беготня в
доме, крик, шаги вверху, у светлицы Анастасьиной, все это отдается в ушах и сердце Эренштейна, трепещущем от неизвестности, что делается в семье
боярина. Дорого заплатил бы он, чтобы там быть. Но вверху все замолкло, шум оборачивается в его сторону, приближается к нему. Стучатся в сенях. Он высекает огня.
К
дому русского
боярина, его недруга, прикованы сердце, мысли, все существо его; в этом
доме — все благо и несчастие его жизни, здесь его судьба.
Бояре, имеющие избы вокруг Успения, охотно снимают их под церковное место: «Под основание
дома божьего готовы мы и себя положить, — говорят они.
Пожертвует ли тысячами рук своего народа, сотнями
домов своих
бояр, церквами, которыми дорожит православная Москва?
Видно, провидение было заодно с вами: оно привело меня в
дом русского
боярина, где любовь назначила мне здесь новое отечество.
Боярин дома, Афоне отворяют калитку...
Расскажем в коротких словах его содержание, обнажив главный ход от явлений эпизодических: влюбленный в неизвестную девушку, виденную им недавно в московской церкви Спаса на Бору, Юрий Милославский едет в Нижний; в продолжение дороги, а особливо в
доме боярина Кручины Шалонского глаза его открываются, и раскаяние в присяге Владиславу им овладевает; в Нижнем это чувство возрастает до высочайшей степени, до отчаяния, и Юрий, сказав речь в собрании сановников нижегородских как посланник Гонсевского и спрошенный Мининым: что бы он сделал на их месте? — не выдержал и дал совет идти к Москве, ибо поляки слабы.
Неточные совпадения
— Да вот что, хозяин: беда случилась, хуже смерти пришлось; схватили окаянные опричники господина моего, повезли к Слободе с великою крепостью, сидит он теперь, должно быть, в тюрьме, горем крутит, горе мыкает; а за что сидит, одному богу ведомо; не сотворил никакого дурна ни перед царем, ни перед господом; постоял лишь за правду, за
боярина Морозова да за боярыню его, когда они лукавством своим, среди веселья, на
дом напали и дотла разорили.
— Коли так, то прости,
боярин, надо спешить. Я еще и
дома не был. Осмотрюсь немного, а завтра чем свет отправлюсь в Слободу.
Дом Морозова был чаша полная. Слуги боялись и любили
боярина. Всяк, кто входил к нему, был принимаем с радушием. И свои и чужие хвалились его ласкою; всех дарил он и словами приветными, и одежей богатою, и советами мудрыми. Но никого так не ласкал, никого так не дарил он, как свою молодую жену, Елену Дмитриевну. И жена отвечала за ласку ласкою, и каждое утро, и каждый вечер долго стояла на коленях в своей образной и усердно молилась за его здравие.
—
Боярин! — кричал Вяземский, — отопри, не то весь
дом раскидаю по бревнам!
— Не дело,
боярин Савёл Иваныч, что обряда ты ни в чём соблюдать не хочешь, и тебе, Палагея, знать бы — не дело делаешь! В
дом ты пришла — заздравной чары гостям не налила…