Неточные совпадения
Действительно, все это
было сотворено
в короткое
время гением Иоанна III.
Но и
в это
время между бородками
были умные головы; тонкие дальновидные расчеты, называемые ныне политикою, так же как и ныне, часто били, наверное, вместе с судьбою, хотя иногда, так же как и
в наши дни, подшибались могучею рукою провидения.
Во
время процессии какая-то властительная дума увлекла его, без ведома его воли,
в круг блестящих иностранцев: жестоко же
был он наказан за свое рассеяние.
Может
быть, господь послал им ангела-утешителя
в лице второго сына; итальянец, может
быть, сжалится над ними и со
временем отменит свой приговор.
Только он имел один важный недостаток, бывший выражением его души и вместе
времени,
в которое он жил, — это пламенная мечтательность, до тех пор неукротимая, пока не
была удовлетворена.
Вскоре по возвращении его
в Падуу, Фиоравенти получил письмо из Московии с послом русским, бывшим
в Венеции. Письмо это
было от его брата, Рудольфа Альберти, прозванного Аристотелем, знаменитого зодчего, который находился с некоторого
времени при дворе московитского великого князя Иоанна III Васильевича. Художник просил доставить врача
в Москву, где ожидали его почести, богатство и слава.
Уж
в это самое
время смутно носились по Германии и во многих местах Европы идеи преобразования, которые вскоре должны
были усилиться гонениями западной церкви, разложиться
в логической голове Лютера и вспыхнуть
в этом мировом кратере, из которого огненная лава и пепел потекли с такою грозною быстротою на царства и народы.
Надо сказать, что Мамон
был особенно нелюбим народом за то, что, во
время нашествия ордынского хана Махмета на русскую землю, склонял великого князя на робкие меры и во всякое
время шептал ему обо всем, что делалось
в семейной жизни и на миру.
Зодчество тогдашнего
времени было немудрое, детское; затеи его состояли только
в некоторых наружных прикрасах.
Еще
был сын у воеводы Иван Хабар-Симской (заметьте,
в тогдашнее
время дети часто не носили прозвания отца или, называемые так, впоследствии назывались иначе: эти прозвища давались или великим князем, или народом, по случаю подвига или худого дела, сообразно душевному или телесному качеству).
Хорошо ли
была сделана уборка, нельзя
было самому знать, потому что
в тогдашнее
время зеркал мало кто и видывал.
Скажем только, что он здесь казался десятью годами моложе, нежели мы его видели
в тюрьме Дмитрия Иоанновича, хотя
был промежуток между этим и тем
временем более двадцати лет.
В то
время, как его крестили, поднялась ужасная гроза, и великое таинство не
было докончено.
Кажется, я уж сказал, что
в тогдашнее
время не
было выгодной должности, которую бы не брали на себя потомки Иудины.
Река,
в летнее
время придававшая городу много красоты,
была тогда окована льдами и едва означалась извилинами снежных берегов своих.
Дорога ввела их
в бор, опоясавший город. Кресты деревянные, довольно частые, то по дороге, то поодаль
в глуши леса, возбуждали
в итальянцах мысль о набожности русских; но к этой мысли примешалось бы и чувство ужаса, когда б они знали, что под крестами похоронены несчастные, зарезанные ножом или удушенные петлею. Не только
в отдаленное
время, но еще и
в конце XVIII столетия леса, окружавшие Москву, укрывали шайки разбойников, и душегубства
были нередки.
Но как врач он надеется, с помощию божией и науки, которая также дар господень, исцелять больных и готов, без различия
времени, погоды, без всяких видов корысти, служить всякому, кто
будет только иметь
в нем нужду.
С этого
времени и
в палатах стали мести на ночь, чтобы ангелам-хранителям
в ночную тишь любо и привольно
было обхаживать спящих, чтобы они не запнулись обо что и за то не разгневались.
И тому делу
был навсегда погреб (совершенное забвение). (Впоследствии великий князь отдал дочь свою за сына Холмского. Так шли
в то
время, рука об руку, необыкновенный гнев, сопутствуемый железами и казнью, и необыкновенные милости, вводившие осужденного
в семью царей! [Сын Холмского,
в царствование Василия Ивановича, сослан на Белоозеро и умер там
в заключении. Виною его
был только этот самый брак с дочерью Иоанна III.])
В наше
время хорошее воспитание, где оно
есть, уроки матери и наставницы, избранное чтение, изучение с малолетства закона божия с нравственным применением к жизни, связи общественные — все это остерегает заранее сердце девушки от подводных камней, мимо которых оно должно плыть, приучает ум ее
быть всегда на страже против обольщений и различать ложь от истины, пагубное от полезного.
К чести нашего
времени, такие характеры кажутся нам уродливыми, но
в XV веке и гораздо после еще они
были не редки.
«
Время, — думал он, — разум, невозможность видеться победят сердечную тревогу, может
быть, прихоть девушки, заключенной
в четырех стенах.
Полки (
были одни конные
в тогдашнее
время) усеяли окрестность так, что шатер великого князя составил средоточие их.
— Немало стою здесь, а только и слышу
в речи твоей: Иоанн, да Ахмат, да Софья и опять Ахмат да Иоанн. Не трунишь ли над старыми грехами моими?.. Крыться не хочу,
было время, и я оплошал, оробел, сам не знаю как. Кто этому теперь поверит? Правду молвить, и
было чего бояться!
В один час мог потерять, что улаживал годами и что замышлял для Руси на несколько веков. Господь выручил. Но… по нашей пословице, кто старое помянет, тому глаз вон. Оправь меня
в этом деле перед немцем. Спи здорово, Аристотель!
Он знал, что иноземцы искусные бойцы на мечах (это недавно доказал один литвин, победивший
в поле знаменитого русского бойца единственно ловкостью, отчего Иваном Васильевичем с того
времени и строго запрещено
было русским биться с иноземцами); он слышал, что
в свите посла находится такой мастер, и возымел неодолимое желание брать у него уроки.
— Видит бог, пока я жив, тому не бывать. Ее не отдали за моего сына, оставайся же она вечно
в девках. Постригись она, зарой себя живую
в землю, что мне до того; а замужем ей не
быть! Взгляни, друже, на меня, на сына: это все их дело. — Сын Мамона, стоявший у постели,
был бледен как смерть; из чахлой груди его по
временам отдавался глухой кашель, отзыв смерти, будто из-под склепа.
Исполинские четвероугольные столбы из огромных камней, истесанных, источенных ржавчиною веков, окрапленных плеснею
времени, наваленных
в дивном, гармоническом беспорядке, казалось, складены
были всемогущею рукою природы, а не смертного; из сводов, согласного размера со столбами, грозно выглядывали каменные гиганты и готовы
были задавить вас; молитвенный стон должен
был отдаваться под этими сводами, как вздох из чахлой груди не одного человека, а целого человечества.
Звуки
были так легки, свободны от всего земного,
в них отзывались мир души, согласие, детская простота и по
временам возмужавшая сила чувств, умиление, теплота, проникающие
в сердце,
в мозг костей ваших.
Жаль
было ему расстаться с жизнью
в лучшее
время ее: ужасно умереть под дубиною или ножом разбойника!
В это самое
время кто-то из-за угла ограды закричал: «Орлы летят! Орлы!» Мамон затрясся, побледнел, взглянул на небо и невольно отступил. Не ожили ль его крылатые враги? Не летят ли принять участие
в бою против него? Удар
был потерян. Видно, сам господь стал на стороне Хабара. Этот спешит воспользоваться нечаянным страхом своего противника и занять выгодное положение.
На кровати сидел царевич Каракача. Голова его
была еще
в перевязках; на лице еще оставались следы болезни, но видно
было, что явления жизни мощной, огненной изглаживали их. Коварная усмешка подергивала губы его: по
временам он от души смеялся.
С того
времени, как лекарства видимо помогли сыну от последнего припадка, он с величайшею точностью исполнял приказания Антона. Нынешний день велено
было вновь начать присланную склянку, как скоро огни зажгутся
в домах, и потому старик царевич спешил не пропустить назначенного часа.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (Что
было также
в прежни леты, // Во
время ваше и мое), // Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений //
В то
время жирный
был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот
в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я
в то
время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я
был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; //
В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
Весь вечер Ленский
был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно;
время ехать. Сжалось //
В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему
в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.