В другом вагоне у него был целый рассадник женщин, человек двенадцать или пятнадцать, под предводительством старой
толстой женщины с огромными, устрашающими, черными бровями. Она говорила басом, а ее жирные подбородки, груди и животы колыхались под широким капотом в такт тряске вагона, точно яблочное желе. Ни старуха, ни молодые женщины не оставляли ни малейшего сомнения относительно своей профессии.
А посредине круга, на камнях мостовой, вертелась и дробно топталась на месте
толстая женщина лет сорока пяти, но еще красивая, с красными мясистыми губами, с влажными, пьяными, точно обмасленными глазами, весело сиявшими под высокими дугами черных правильных малорусских бровей.
Неточные совпадения
Тамара с голыми белыми руками и обнаженной шеей, обвитой ниткой искусственного жемчуга,
толстая Катька с мясистым четырехугольным лицом и низким лбом — она тоже декольтирована, но кожа у нее красная и в пупырышках; новенькая Нина, курносая и неуклюжая, в платье цвета зеленого попугая; другая Манька — Манька Большая или Манька Крокодил, как ее называют, и — последней — Сонька Руль, еврейка, с некрасивым темным лицом и чрезвычайно большим носом, за который она и получила свою кличку, но с такими прекрасными большими глазами, одновременно кроткими и печальными, горящими и влажными, какие среди
женщин всего земного шара бывают только у евреек.
Ему нравилась своим большим коровьим телом
толстая Катя, но, должно быть, — решал он в уме,она очень холодна в любви, как все полные
женщины, и к тому же некрасива лицом.
— Да, но должны же существовать какие-нибудь клапаны для общественных страстей? — важно заметил Борис Собашников, высокий, немного надменный и манерный молодой человек, которому короткий китель, едва прикрывавший
толстый зад, модные, кавалерийского фасона брюки, пенсне на широкой черной ленте и фуражка прусского образца придавали фатоватый вид. — Неужели порядочнее пользоваться ласками своей горничной или вести за углом интригу с чужой женой? Что я могу поделать, если мне необходима
женщина!
И все эти Генриетты Лошади, Катьки
Толстые, Лельки Хорьки и другие
женщины, всегда наивные и глупые, часто трогательные и забавные, в большинстве случаев обманутые и исковерканные дети, разошлись в большом городе, рассосались в нем. Из них народился новый слой общества слой гулящих уличных проституток-одиночек. И об их жизни, такой же жалкой и нелепой, но окрашенной другими интересами и обычаями, расскажет когда-нибудь автор этой повести, которую он все-таки посвящает юношеству и матерям.
Оно досталось ему в наследство от тетки, статской советницы Кардон-Катаевой, необыкновенно
толстой женщины, которая, даже лежа в постеле, продолжительно и жалобно кряхтела.
Самгин, спросив стакан вина, сел напротив Лиз, а
толстая женщина пошла в ресторан, упрекнув кого-то из игроков:
Бабушка была старая, очень
толстая женщина, одетая точно в такой шушун и так же повязанная платком, как наша нянька Агафья, а тетушка была точно в такой же кофте и юбке, как наша Параша.
Неточные совпадения
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою:
женщины воют, приговаривая и причитывая. Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на
толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
На третьей картине представлена была полунагая
женщина в лежачем положении en raccourci [В уменьшенном виде (фр.).], с красными коленями и очень
толстыми пятками.
Он снова заставил себя вспомнить Марину напористой девицей в желтом джерси и ее глупые слова: «Ношу джерси, потому что терпеть не могу проповедей
Толстого». Кутузов называл ее Гуляй-город. И, против желания своего, Самгин должен был признать, что в этой
женщине есть какая-то приятно угнетающая, теплая тяжесть.
Когда низенький,
толстый поп, в ризе, надетой поверх мехового пальто, начал торопливо говорить и так же поспешно запел дьячок,
женщины не пошевелились, как будто они замерзли.
От скуки Самгин сосчитал публику: мужчин оказалось двадцать три,
женщин — девять.
Толстая, большеглазая, в дорогой шубе и в шляпке, отделанной стеклярусом, была похожа на актрису в роли одной из бесчисленных купчих Островского. Затем, сосчитав, что троих судят более двадцати человек, Самгин подумал, что это очень дорогая процедура.