Неточные совпадения
Она ждет меня, она не спит ночей, она складывает
ручки моим малюткам и вместе с ними шепчет: «Господи, спаси и сохрани папу».
— А теперь? Теперь? — спрашивает Лихонин с возраставшим волнением. — Глядеть сложа
ручки?
Моя хата с краю? Терпеть, как неизбежное зло? Мириться, махнуть рукой? Благословить?
— Панычу ж мий, золотко ж
мое серебряное, любый
мой! Вы ж мене, бабу пьяную, простыте. Ну, що ж? Загуляла! — Она кинулась было целовать ему руку. — Та я же знаю, що вы не гордый, як другие паны. Ну, дайте, рыбонька
моя, я ж вам
ручку поцелую! Ни, ни, ни! Просю, просю вас!..
— И только это? О, mem Kind! [О,
мое дитя! (нем.)] А я думал… мне бог знает что представилось! Дайте мне ваши руки, Тамара, ваши милые белые
ручки и позвольте вас прижать auf mein Herz, на
мое сердце, и поцеловать вас.
Ну, отступилась, послушалась меня. Стала уезжать, подошла ко мне прощаться, обняла… «Бедный ты!..» Ребяток обнимать заставляет. «Что ты? — говорю. — Не скверни младенцев. Душегуб ведь я…» Опасался признаться, что детки и сами греха моего забоятся. Да нет, поднесла она маленьких, старшенький сам подошел. Как обвился мальчонко вокруг шеи
моей ручками — не выдержал я, заревел. Слезы так и бегут. Добрая же душа у бабы этой!.. Может, за ее добрую душу и с меня господь греха моего не взыщет…
Неточные совпадения
— Поприще службы
моей, — сказал Чичиков, садясь в кресла не в середине, но наискось, и ухватившись рукою за
ручку кресел, — началось в казенной палате, ваше превосходительство; дальнейшее же теченье оной продолжал в разных местах: был и в надворном суде, и в комиссии построения, и в таможне.
Дверь отворилась; маленькая
ручка схватила
мою руку…
Целуя, душенька, твою
ручку, остаюсь твой: Антон Сквозник-Дмухановский…» Ах, боже
мой!
Хлестаков. Как же, как же, я вдруг. Прощайте, любовь
моя… нет, просто не могу выразить! Прощайте, душенька! (Целует ее
ручку.)
— Я сама, — говорила Наталья Савишна, — признаюсь, задремала на кресле, и чулок вывалился у меня из рук. Только слышу я сквозь сон — часу этак в первом, — что она как будто разговаривает; я открыла глаза, смотрю: она,
моя голубушка, сидит на постели, сложила вот этак
ручки, а слезы в три ручья так и текут. «Так все кончено?» — только она и сказала и закрыла лицо руками. Я вскочила, стала спрашивать: «Что с вами?»