— И опять — нет, мадам. Я
не пущу к себе в кровать мужчину, прежде чем не сделаю ему подробный медицинский осмотр… Я гарантирована по крайней мере на семьдесят пять процентов.
— Да. И без всякой пощады. Вам, однако, нечего опасаться меня. Я сама выбираю мужчин. Самых глупых, самых красивых, самых богатых и самых важных, но ни к одной из вас я потом их
не пущу. О! я разыгрываю перед ними такие страсти, что ты бы расхохоталась, если бы увидела. Я кусаю их, царапаю, кричу и дрожу, как сумасшедшая. Они, дурачье, верят.
Неточные совпадения
— Господа, я, пожалуй, готов с вами поехать…
Не подумайте, однако, что меня убедили софизмы египетского фараона Рамзеса… Нет, просто мне жаль разбивать компанию… Но я ставлю одно условие: мы там выпьем, поврем, посмеемся и все прочее… но чтобы ничего больше, никакой грязи… Стыдно и обидно думать, что мы, цвет и краса русской интеллигенции, раскиснем и
пустим слюни от вида первой попавшейся юбки.
— О! Я
не сомневаюсь в этом.
Пускай уходит.
Пускай только заплатит деньги.
— Пст! Векселя! Во-первых, она неграмотна, а во-вторых, что стоят ее векселя? Тьфу! и больше ничего!
Пускай она найдет себе поручителя, который бы заслуживал доверие, и тогда я ничего
не имею против.
— Никогда
не сделаю такой глупости! Явитесь сюда с какой-нибудь почтенной особой и с полицией, и пусть полиция удостоверит, что этот ваш знакомый есть человек состоятельный, и
пускай этот человек за вас поручится, и
пускай, кроме того, полиция удостоверит, что вы берете девушку
не для того, чтобы торговать ею или перепродать в другое заведение, — тогда пожалуйста! С руками и ногами!
Конечно, у нее был один только святой материнский расчет: если уже суждено Бореньке пасть, то
пускай он отдаст свою чистоту, свою невинность, свое первое физическое влечение
не проститутке,
не потаскушке,
не искательнице приключений, а чистой девушке.
Пускай никто
не скажет про меня, что Эмма Эдуардовна — паук, мегера, кровососная банка.
Да распрямиться дедушка // Не мог: ему уж стукнуло, // По сказкам, сто годов, // Дед жил в особой горнице, // Семейки недолюбливал, // В свой угол
не пускал;
— Надо орудовать, — отвечал помощник градоначальника, — вот что!
не пустить ли, сударь, в народе слух, что оная шельма Анелька заместо храмов божиих костелы везде ставить велела?
Левин улыбнулся. Представление, что жена его
не пустит, было ему так приятно, что он готов был навсегда отказаться от удовольствия видеть медведей.
Неточные совпадения
Осип приносит свечу. Хлестаков печатает. В это время слышен голос Держиморды: «Куда лезешь, борода? Говорят тебе, никого
не велено
пускать».
— Пускать-то вас
не велено, // Да… ничего!.. толкнись-ка ты // Так… через два часа…
Пастух уж со скотиною // Угнался; за малиною // Ушли подружки в бор, // В полях трудятся пахари, // В лесу стучит топор!» // Управится с горшочками, // Все вымоет, все выскребет, // Посадит хлебы в печь — // Идет родная матушка, //
Не будит —
пуще кутает: // «Спи, милая, касатушка, // Спи, силу запасай!
Пускай нередки случаи, // Что странница окажется // Воровкой; что у баб // За просфоры афонские, // За «слезки Богородицы» // Паломник пряжу выманит, // А после бабы сведают, // Что дальше Тройцы-Сергия // Он сам-то
не бывал.
Иной угодья меряет, // Иной в селенье жителей // По пальцам перечтет, // А вот
не сосчитали же, // По скольку в лето каждое // Пожар
пускает на ветер // Крестьянского труда?..