Неточные совпадения
Нетерпеливо платят вперед деньги и на публичной кровати, еще не остывшей от тела предшественника, совершают бесцельно самое великое и прекрасное из мировых таинств — таинство зарождения новой
жизни, И женщины с равнодушной готовностью, с однообразными словами, с заученными профессиональными движениями удовлетворяют,
как машины, их желаниям, чтобы тотчас же после них, в ту же ночь, с теми же словами, улыбками и жестами принять третьего, четвертого, десятого мужчину, нередко уже ждущего своей очереди в общем зале.
У него на совести несколько темных дел. Весь город знает, что два года тому назад он женился на богатой семидесятилетней старухе, а в прошлом году задушил ее; однако ему как-то удалось замять это дело. Да и остальные четверо тоже видели кое-что в своей пестрой
жизни. Но, подобно тому
как старинные бретеры не чувствовали никаких угрызений совести при воспоминании о своих жертвах, так и эти люди глядят на темное и кровавое в своем прошлом,
как на неизбежные маленькие неприятности профессий.
Но ни у кого нет аппетита благодаря сидячей
жизни и неправильному сну, а также потому, что большинство девиц,
как институтки в праздник, уже успели днем послать в лавочку за халвой, орехами. рахат-лукумом, солеными огурцами и тянучками и этим испортили себе аппетит.
И
как бы то ни было, каждый вечер приносил с собою такое раздражающее, напряженное, пряное ожидание приключений, что всякая другая
жизнь, после дома терпимости, казалась этим ленивым, безвольным женщинам пресной и скучной.
— Маней. Понятно, что скучаю.
Какая наша
жизнь!
Лихонин говорил правду. В свои студенческие годы и позднее, будучи оставленным при университете, Ярченко вел самую шалую и легкомысленную
жизнь. Во всех трактирах, кафешантанах и других увеселительных местах хорошо знали его маленькую, толстую, кругленькую фигурку, его румяные, отдувшиеся,
как у раскрашенного амура, щеки и блестящие, влажные, добрые глаза, помнили его торопливый, захлебывающийся говор и визгливый смех.
Судьба толкнула их на проституцию, и с тех пор они живут в какой-то странной, феерической, игрушечной
жизни, не развиваясь, не обогащаясь опытом, наивные, доверчивые, капризные, не знающие, что скажут и что сделают через полчаса — совсем
как дети.
— Запишем. Теперь предположим другое — что ты являешься сюда
как проповедник лучшей, честной
жизни, вроде этакого спасителя погибающих душ. Знаешь,
как на заре христианства иные святые отцы вместо того, чтобы стоять на столпе тридцать лет или жить в лесной пещере, шли на торжища в дома веселья, к блудницам и скоморохам. Но ведь ты не так?
— Видишь ли, меня притягивает и интересует в этой
жизни ее…
как бы это выразиться?.. ее страшная, обнаженная правда.
Больше всего они лгут, когда их спрашивают: «
Как дошла ты до
жизни такой?» Но
какое же право ты имеешь ее об этом спрашивать, черт бы тебя побрал?!
Потому что сама по себе
жизнь или чересчур обыденна и скучна для тебя, или уж так чересчур неправдоподобна,
как только умеет быть неправдоподобной
жизнь.
Вот вся их нелепая
жизнь у меня
как на ладони, со всем ее цинизмом, уродливой и грубой несправедливостью, но нет в ней той лжи и того притворства перед людьми и перед собою, которые опутывают все человечество сверху донизу.
Есть великий закон, думаю я, одинаковый
как для неодушевленных предметов, так и для всей огромной, многомиллионной и многолетней человеческой
жизни: сила действия равна силе противодействия.
— Ну тебя в болото! — почти крикнула она. — Знаю я вас! Чулки тебе штопать? На керосинке стряпать? Ночей из-за тебя не спать, когда ты со своими коротковолосыми будешь болты болтать? А
как ты заделаешься доктором, или адвокатом, или чиновником, так меня же в спину коленом: пошла, мол, на улицу, публичная шкура,
жизнь ты мою молодую заела. Хочу на порядочной жениться, на чистой, на невинной…
— А в самом деле, — сказала Женя, — берите Любку. Это не то, что я. Я
как старая драгунская кобыла с норовом. Меня ни сеном, ни плетью не переделаешь. А Любка девочка простая и добрая. И к
жизни нашей еще не привыкла. Что ты, дурища, пялишь на меня глаза? Отвечай, когда тебя спрашивают. Ну? Хочешь или нет?
— Нет… не понимаю… — задумчиво протянула Ровинская, не глядя немке в лицо, а потупив глаза в пол. — Я много слышала о вашей
жизни здесь, в этих…
как это называется?.. в домах. Рассказывают что-то ужасное. Что вас принуждают любить самых отвратительных, старых и уродливых мужчин, что вас обирают и эксплуатируют самым жестоким образом…
Ровинская уже не рисковала спрашивать — «
как дошла ты до
жизни такой?» Но надо сказать, что обитательницы дома встретили ее с внешним гостеприимством.
— Никогда не отчаивайтесь. Иногда все складывается так плохо, хоть вешайся, а — глядь — завтра
жизнь круто переменилась. Милая моя, сестра моя, я теперь мировая знаменитость. Но если бы ты знала, сквозь
какие моря унижений и подлости мне пришлось пройти! Будь же здорова, дорогая моя, и верь своей звезде.
— Люба, дорогая моя! Милая, многострадальная женщина! Посмотри,
как хорошо кругом! Господи! Вот уже пять лет,
как я не видал
как следует восхода солнца. То карточная игра, то пьянство, то в университет надо спешить. Посмотри, душенька, вон там заря расцвела. Солнце близко! Это — твоя заря, Любочка! Это начинается твоя новая
жизнь. Ты смело обопрешься на мою сильную руку. Я выведу тебя на дорогу честного труда, на путь смелой, лицом к лицу, борьбы с
жизнью!
Лихонин находился в том одновременно расслабленном и приподнятом настроении, которое так знакомо каждому человеку, которому случалось надолго выбиться из сна. Он
как будто бы вышел из пределов обыденной человеческой
жизни, и эта
жизнь стала для него далекой и безразличной, но в то же время его мысли и чувства приобрели какую-то спокойную ясность и равнодушную четкость, и в этой хрустальной нирване была скучная и томительная прелесть.
Она посмотрела на него ласково. И правда, она сегодня утром в первый раз за всю свою небольшую, но исковерканную
жизнь отдала мужчине свое тело — хотя и не с наслаждением, а больше из признательности и жалости, но добровольно, не за деньги, не по принуждению, не под угрозой расчета или скандала. И ее женское сердце, всегда неувядаемое, всегда тянущееся к любви,
как подсолнечник к свету, было сейчас чисто и разнежено.
Последнее было сделано совсем инстинктивно и, пожалуй, неожиданно даже для самой Любки. Никогда еще в
жизни она не целовала мужской руки, кроме
как у попа. Может быть, она хотела этим выразить признательность Лихонину и преклонение перед ним,
как перед существом высшим.
Это именно она достигла того, что квартира Лихонина очень скоро стала милым, тихим центром, где чувствовали себя как-то просто, по-семейному, и отдыхали душою после тяжелых мытарств, нужды и голодания все товарищи Лихонина, которым,
как и большинству студентов того времени, приходилось выдерживать ожесточенную борьбу с суровыми условиями
жизни.
— Так вот он
какой! Ужасно хорошо написал. Только зачем она такая подлая? Ведь он вот
как ее любит, на всю
жизнь, а она постоянно ему изменяет.
— Ах!
Жизнь их была
какая разнесчастная! Вот судьба-то горькая
какая! И уже кого мне жалеть больше, я теперь не знаю: его или ее. И неужели это всегда так бывает, милый Соловьев, что
как только мужчина и женщина вот так вот влюбятся,
как они, то непременно их бог накажет? Голубчик, почему же это? Почему?
— Дорогая Люба, мы с тобой не подходим друг к другу, пойми это. Смотри: вот тебе сто рублей, поезжай домой. Родные тебя примут,
как свою. Поживи, осмотрись. Я приеду за тобой через полгода, ты отдохнешь, и, конечно, все грязное, скверное, что привито тебе городом, отойдет, отомрет. И ты начнешь новую
жизнь самостоятельно, без всякой поддержки, одинокая и гордая!
Значит, даже и при спокойной
жизни было в лице, в разговоре и во всей манере Любки что-то особенное, специфическое, для ненаметанного глаза, может быть, и совсем не заметное, но для делового чутья ясное и неопровержимое,
как день.
У Гладышева было в кармане много денег, столько, сколько еще ни разу не было за его небольшую
жизнь целых двадцать пять рублей, и он хотел кутнуть. Пиво он пил только из молодечества, но не выносил его горького вкуса и сам удивлялся,
как это его пьют другие. И потому брезгливо, точно старый кутила, оттопырив нижнюю губу, он сказал недоверчиво...
Он обернулся на ее зов и коротко, отрывисто вдохнул в себя воздух, точно ахнул: он никогда еще в
жизни не встречал нигде, даже на картинах, такого прекрасного выражения нежности, скорби и женственного молчаливого упрека,
какое сейчас он видел в глазах Женьки, наполненных слезами. Он присел на край кровати и порывисто обнял ее вокруг обнаженных смуглых рук.
Посмотри, милая Женя, кто ворочает теперь
жизнью,
как не женщины!
Высокого роста, почти атлетического сложения, с широким,
как у Бетховена, лбом, опутанным небрежно-художественно черными с проседью волосами, с большим мясистым ртом страстного оратора, с ясными, выразительными, умными, насмешливыми глазами, он имел такую наружность, которая среди тысяч бросается в глаза — наружность покорителя душ и победителя сердец, глубоко-честолюбивого, еще не пресыщенного
жизнью, еще пламенного в любви и никогда не отступающего перед красивым безрассудством…
«Если бы меня судьба не изломала так жестоко, — подумала Тамара, с удовольствием следя за его движениями, — то вот человек, которому я бросила бы свою
жизнь шутя, с наслаждением, с улыбкой,
как бросают возлюбленному сорванную розу…»
И в хрустально-чистом холодном воздухе торжественно, величаво и скорбно разносились стройные звуки: «Святый боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас!» И
какой жаркой, ничем ненасытимой жаждой
жизни,
какой тоской по мгновенной, уходящей, подобно сну, радости и красоте бытия,
каким ужасом перед вечным молчанием смерти звучал древний напев Иоанна Дамаскина!
— Да и недолго нам быть вместе без нее: скоро всех нас разнесет ветром куда попало.
Жизнь хороша!.. Посмотрите: вон солнце, голубое небо… Воздух
какой чистый… Паутинки летают — бабье лето…
Как на свете хорошо!.. Одни только мы — девки — мусор придорожный.
Она лишь туманно, в немногих словах намекнула на то, что она — замужняя дама из среднего общества, что она несчастна в семейной
жизни, так
как муж ее — игрок и деспот, и что даже судьбою ей отказано в таком утешении,
как дети.