Но
почему же этот жестокий, оскорбительный удар был так непредвиденно внезапен? Еще три дня назад, вечером, они сидели в густой пахучей березовой роще, и она сказала тихо...
Неточные совпадения
Быстрым зорким взором обегает Александров все места и предметы, так близко прилепившиеся к нему за восемь лет. Все, что он видит, кажется ему почему-то в очень уменьшенном и очень четком виде, как будто бы он смотрит через обратную сторону бинокля. Задумчивая и сладковатая грусть в его сердце. Вот было все это. Было долго-долго, а теперь отошло навсегда, отпало. Отпало, но не отболело, не отмерло. Значительная часть души остается здесь, так
же как она остается навсегда в памяти.
— Потому
же,
почему я обер-офицер. Разница между первым и вторым курсом.
Курсовыми офицерами в первой роте служили Добронравов и Рославлев, поручики. Первый почему-то казался Александрову похожим на Добролюбова, которого он когда-то пробовал читать (как писателя запрещенного), но от скуки не дотянул и до четверти книги. Рославлев
же был увековечен в прощальной юнкерской песне, являвшейся плодом коллективного юнкерского творчества, таким четверостишием...
—
Почему, например, «покою», когда следует сказать «покоя». Требование рифмы? А где
же требование законов русского языка?
Если захотят освидетельствовать крестьян: пожалуй, я и тут не прочь,
почему же нет? я представлю и свидетельство за собственноручным подписанием капитана-исправника.
Неточные совпадения
— Отчего
же? Я не вижу этого. Позволь мне думать, что, помимо наших родственных отношений, ты имеешь ко мне, хотя отчасти, те дружеские чувства, которые я всегда имел к тебе… И истинное уважение, — сказал Степан Аркадьич, пожимая его руку. — Если б даже худшие предположения твои были справедливы, я не беру и никогда не возьму на себя судить ту или другую сторону и не вижу причины,
почему наши отношения должны измениться. Но теперь, сделай это, приезжай к жене.
Многое
же из того, что дальше говорил помещик, доказывая,
почему Россия погублена эмансипацией, показалось ему даже очень верным, для него новым и неопровержимым.
Обдумывая дальнейшие подробности, Алексей Александрович не видел даже,
почему его отношения к жене не могли оставаться такие
же почти, как и прежде.
— Да я не хочу знать! — почти вскрикнула она. — Не хочу. Раскаиваюсь я в том, что сделала? Нет, нет и нет. И если б опять то
же, сначала, то было бы то
же. Для нас, для меня и для вас, важно только одно: любим ли мы друг друга. А других нет соображений. Для чего мы живем здесь врозь и не видимся?
Почему я не могу ехать? Я тебя люблю, и мне всё равно, — сказала она по-русски, с особенным, непонятным ему блеском глаз взглянув на него, — если ты не изменился. Отчего ты не смотришь на меня?
— Ах нет! — с досадой сказал Левин, — это лечение для меня только подобие лечения народа школами. Народ беден и необразован — это мы видим так
же верно, как баба видит криксу, потому что ребенок кричит. Но
почему от этой беды бедности и необразования помогут школы, так
же непонятно, как непонятно,
почему от криксы помогут куры на насести. Надо помочь тому, от чего он беден.