Неточные совпадения
Юнкера старшего класса уже успели разобрать, по присланному из Петербурга списку, двести офицерских вакансий в двухстах различных
полках. По субботам они ходили в город к военным портным примерить в последний раз мундир, сюртук или пальто и ежедневно, с часа на час, лихорадочно ждали заветной телеграммы, в которой сам государь император поздравит их с производством в
офицеры.
Всего только три дня было дано господам обер-офицерам на ознакомление с этими листами и на размышления о выборе
полка.
Носи портянки, ешь грубую солдатскую пищу, спи на нарах, вставай в шесть утра, мой полы и окна в казармах, учи солдат и учись от солдат, пройди весь стаж от рядового до дядьки, до взводного, до ефрейтора, до унтер-офицера, до артельщика, до каптенармуса, до помощника фельдфебеля, попотей, потрудись, белоручка, подравняйся с мужиком, а через год иди в военное училище, пройди двухгодичный курс и иди в тот же
полк обер-офицером.
— Господа
офицера, — сказал Анчутин, — очень скоро вы разъедетесь по своим
полкам.
Обыкновенно в
полку в мирное время бывает не менее семидесяти пяти господ
офицеров — большое, очень большое общество.
Основным местопребыванием
офицеров полка, в который попал Савин, был, как мы уже говорили, ресторан Дюссо.
Кстати, нужно было завернуть к нему, чтобы очистить счеты за забранный кяхтинский чай, спрашиваемый прихотливыми русскими
офицерами полка Зарницына, незадолго стоявшего в городе, и отчасти поляками.
Неточные совпадения
На старшую дочь Александру Степановну он не мог во всем положиться, да и был прав, потому что Александра Степановна скоро убежала с штабс-ротмистром, бог весть какого кавалерийского
полка, и обвенчалась с ним где-то наскоро в деревенской церкви, зная, что отец не любит
офицеров по странному предубеждению, будто бы все военные картежники и мотишки.
— Разумеется,
офицеры вашего
полка?
Вронский взял письмо и записку брата. Это было то самое, что он ожидал, — письмо от матери с упреками за то, что он не приезжал, и записка от брата, в которой говорилось, что нужно переговорить. Вронский знал, что это всё о том же. «Что им за делo!» подумал Вронский и, смяв письма, сунул их между пуговиц сюртука, чтобы внимательно прочесть дорогой. В сенях избы ему встретились два
офицера: один их, а другой другого
полка.
В соседней бильярдной слышались удары шаров, говор и смех. Из входной двери появились два
офицера: один молоденький, с слабым, тонким лицом, недавно поступивший из Пажеского корпуса в их
полк; другой пухлый, старый
офицер с браслетом на руке и заплывшими маленькими глазами.
Народ, доктор и фельдшер,
офицеры его
полка, бежали к нему. К своему несчастию, он чувствовал, что был цел и невредим. Лошадь сломала себе спину, и решено было ее пристрелить. Вронский не мог отвечать на вопросы, не мог говорить ни с кем. Он повернулся и, не подняв соскочившей с головы фуражки, пошел прочь от гипподрома, сам не зная куда. Он чувствовал себя несчастным. В первый раз в жизни он испытал самое тяжелое несчастие, несчастие неисправимое и такое, в котором виною сам.