Упорствуют, не идут, нарочно не хотят идти из Петербурга волшебные бумаги, имеющие магическое свойство одним своим появлением мгновенно превратить сотни исхудалых, загоревших дочерна, изнывших от ожидания юношей в блистательных молодых офицеров, в стройных вояк, в храбрых
защитников отечества, в кумиров барышень и в украшение армии.
В тот год, в который я жил в Владимире, соседние крестьяне просили его сдать за них рекрута; он явился в город с будущим
защитником отечества на веревке и с большой самоуверенностью, как мастер своего дела.
— А, ваше превосходительство, вы здесь тоже, чай, любовались подвигами представителей царевой гвардии! Это не то, что мы, армейцы… ничего не стоющие… это настоящие воины,
защитники отечества.
— Нет-с, это, — отвечаю, — мало ли что добрый, это так нельзя, потому что это у меня может на совести остаться: вы
защитник отечества, и вам, может быть, сам государь «вы» говорил.
Неточные совпадения
— Нет, я — приемыш, взят из воспитательного дома, — очень просто сказал Гогин. —
Защитники престол-отечества пугают отца — дескать, Любовь Сомова и есть воплощение злейшей крамолы, и это несколько понижает градусы гуманного порыва папаши. Мы с ним подумали, что, может быть, вы могли бы сказать: какие злодеяния приписываются ей, кроме работы в «Красном Кресте»?
Из этой роли ее вывела Крымская война, когда Катерина Астафьевна, по неодолимым побуждениям своего кипучего сердца, поступила в общину сестер милосердия и отбыла всю тяжкую оборону Севастополя, служила выздоравливавшим и умиравшим его
защитникам, великие заслуги которых
отечеству оценены лишь ныне.
Истинно русские люди искони отличались любовью к
отечеству и искренней верой в Всемогущего Творца, в Того, чья десница благословила горы Киевские и освятила Днепр — купель наших предков; чья десница благословила начинания Владимира Святого, подкрепила Ярослава, покровительствовала Александру Невскому; поразила рукой Дмитрия полчища Батыевы и покорила под власть России многочисленные народы и на этих самых местах прославила оружие храбрых
защитников этого
отечества.
Лифляндия! о мое
отечество! я желал тебе добра: бескорыстный
защитник твоих прав это доказал; я желаю тебе добра! — будут последние слова, которые произнесу, умирая за тебя”.
— Ха, ха, ха! спесь рыцарей меча и низость бременских купцов, все вместе!.. Вот эти patres patriae, defensores justitiae! [Так величали себя прежде лифляндские дворяне; Карл XI им это запретил. Отцы
отечества,
защитники справедливости! (лат.)] — вскричал, коварно смеясь, путник, ехавший верхом.