— Конечно, милостивые государыни, патриотизм вещь всегда ценная и возвышенная, и ваши чувства, барыни, достойны всякого почтения. Но извините:
закон есть закон, и устав есть устав. И потому прошу вас удалиться с лагерной линейки.
Неточные совпадения
— Да, я Алеша… — И тут Александров вдруг умолк. Третья тень поднялась со скамейки и приблизилась к нему. Это
был отец Михаил, учитель
закона божьего и священник корпусной церкви, маленький, седенький, трогательно похожий на святого Николая-угодника.
На земле, а может
быть, почем знать, и в целом мироздании, существует один-единственный непреложный
закон...
К толстому безмолвному Белову не прилипло ни одно прозвище, а на красавицу, по общему неписаному и несказанному
закону, положено
было долго не засматриваться, когда она проходила через плац или по Знаменке. Также запрещалось и говорить о ней.
А в этом
законе собственного изделия
была, несомненно, тень некоторого рыцарства.
Был, правда, у Порфирия один маленький недостаток: никак его нельзя
было уговорить передать институтке хотя бы самую крошечную записочку, хотя бы даже и родной сестре. «Простите. Присяга-с, — говорил он с сожалением. — Хотя, извольте, я, пожалуй, и передам, но предварительно должен вручить ее на просмотр дежурной классной даме. Ну, как угодно. Все другое, что хотите: в лепешку для господ юнкеров расшибусь… а этого нельзя:
закон».
Мечтая так, он глядел на каштановые волосы, косы которых
были заплетены в корону. Повинуясь этому взгляду, она повернула голову назад. Какой божественно прекрасной показалась Александрову при этом повороте чудесная линия, идущая от уха вдоль длинной гибкой шеи и плавно переходящая в плечо. «В мире
есть точные
законы красоты!» — с восторгом подумал Александров.
В этой странной грусти нет даже и намека на мысль о неизбежной смерти всего живущего. Такого порядка мысли еще далеки от юнкера. Они придут гораздо позже, вместе с внезапным ужасающим открытием того, что «ведь и я, я сам, я, милый, добрый Александров, непременно должен
буду когда-нибудь умереть, подчиняясь общему
закону».
Неточные совпадения
И я, в
закон себе вменяя // Страстей единый произвол, // С толпою чувства разделяя, // Я музу резвую привел // На шум пиров и буйных споров, // Грозы полуночных дозоров; // И к ним в безумные пиры // Она несла свои дары // И как вакханочка резвилась, // За чашей
пела для гостей, // И молодежь минувших дней // За нею буйно волочилась, // А я гордился меж друзей // Подругой ветреной моей.
Я
был рожден для жизни мирной, // Для деревенской тишины: // В глуши звучнее голос лирный, // Живее творческие сны. // Досугам посвятясь невинным, // Брожу над озером пустынным, // И far niente мой
закон. // Я каждым утром пробужден // Для сладкой неги и свободы: // Читаю мало, долго сплю, // Летучей славы не ловлю. // Не так ли я в
былые годы // Провел в бездействии, в тени // Мои счастливейшие дни?
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не
было, что именно, неизвестно, но, вероятно, смысл
был таков: «А побрал бы тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в таком ходу, что и скряга не в силах преступить его
законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»
— Деревушки нет, а я перееду в город. Все же равно это
было нужно сделать не для себя, а для детей. Им нужны
будут учителя
закону божию, музыке, танцеванью. Ведь в деревне нельзя достать.
— Павел Иванович, все равно: и с имуществом, и со всем, что ни
есть на свете, вы должны проститься. Вы подпали под неумолимый
закон, а не под власть какого человека.