Неточные совпадения
— Зовите хоть тысячу ваших дядек, я буду с ними драться
до тех пор, пока я не выйду из вашего проклятого застенка. А
начну я с того…
Всевечный вопрос. Настанет минута, когда бессонною ночью Александров
начнет считать
до пятидесяти четырех и, не досчитав, лениво остановится на сорока. «Зачем думать о пустяках?»
Почему-то жалко стало Александрову, что вот расстроилось, расклеилось, расшаталось крепкое дружеское гнездо. Смутно
начинал он понимать, что лишь
до семнадцати, восемнадцати лет мила, светла и бескорыстна юношеская дружба, а там охладеет тепло общего тесного гнезда, и каждый брат уже идет в свою сторону, покорный собственным влечениям и велению судьбы.
Всем юнкерам, так же как и многим коренным москвичам, давно известно, что в этом оркестре отбывают призыв лучшие ученики московской консерватории, по классам духовых инструментов, от
начала службы
до перехода в великолепный Большой московский театр.
Покорни весь сиял; сиял от напомаженного пробора
до лакированных ботинок; сиял новым фраком, ослепительно белым широким пластроном, золотом запонок, цепочек и колец, шелковым блеском нового шапокляка. Но на взгляд Александрова он, со своею долговязостью, худобой и неуклюжестью, был еще непригляднее, чем раньше, летом, в простом дачном пиджачке. Он крепко ухватил руку юнкера и
начал ее качать, как насос.
А тут Соня добралась
до этого дьявольского цыганского престо-престиссимо, от которого ноги молодых людей
начинают сами собой плясать, ноги стариков выделывают поневоле, хоть и с трудом, хоть и совсем не похоже, лихие па старинных огненных танцев и кости мертвецов шевелятся в могилах.
В головной паре стояли, ожидая
начала танца, директриса и граф Олсуфьев в темно-зеленом мундире (теперь на близком расстоянии Александров лучше различил цвета) и малиновых рейтузах. Стоя, начальница была еще выше, полнее и величественнее. Ее кавалер не достигал ей головой
до плеча. Его худенькая фигура с заметно согбенной спиной, с осевшими тонкими ножками казалась еще более жалкой рядом с его чересчур представительной парой, похожей на столичный монумент.
Александров согласен. Но в эту секунду молчавший
до сих пор военный оркестр Невского полка вдруг
начинает играть бодрый, прелестный, зажигающий марш Шуберта. Зеленые большие ворота широко раскрываются, и в их свободном просвете вдруг появляются и тотчас же останавливаются две стройные девичьи фигуры.
Каждое утро, часов в пять, старшие юнкера наспех пьют чай с булкой; захвативши завтрак в полевые сумки, идут партиями на места своих работ, которые будут длиться часов
до семи вечера,
до той поры, когда уставшие глаза
начинают уже не так четко различать издали показательные приметы.
Она началась непосредственно после вечерней переклички, «Зори» и пения господней молитвы, когда время
до сна считалось свободным. Как только раздавалась команда «разойтись», тотчас же чей-нибудь тонкий гнусавый голос жалобно взывал: «Ху-у-ух-рик!» И другой подхватывал, точно хрюкая поросенком: «Хухра, Хухра, Хухра». И целый многоголосый хор животных
начинал усердно воспевать это знаменитое прозвание, имитируя кошек, собак, ослов, филинов, козлов, быков и так далее.
Начали они, когда слегка потемнело. Для
начала была пущена ракета. Куда
до нее было кривым, маленьким и непослушным ракетишкам Александрова — эта работала и шипела, как паровоз, уходя вверх, не на жалкие какие-нибудь сто, двести сажен, а на целых две версты, лопнувши так, что показалось, земля вздрогнула и рассыпала вокруг себя массу разноцветных шаров, которые долго плавали, погасая в густо-голубом, почти лиловом небе. По этому знаку вышло шествие.
Утверждали (Андроников, говорят, слышал от самой Катерины Николавны), что, напротив, Версилов, прежде еще, то есть
до начала чувств молодой девицы, предлагал свою любовь Катерине Николавне; что та, бывшая его другом, даже экзальтированная им некоторое время, но постоянно ему не верившая и противоречившая, встретила это объяснение Версилова с чрезвычайною ненавистью и ядовито осмеяла его.
Здесь пока,
до начала горы, растительность была скудная, и дачи, с опаленною кругом травою и тощими кустами, смотрели жалко. Они с закрытыми своими жалюзи, как будто с закрытыми глазами, жмурились от солнца. Кругом немногие деревья и цветники, неудачная претензия на сад, делали эту наготу еще разительнее. Только одни исполинские кусты алоэ, вдвое выше человеческого роста, не боялись солнца и далеко раскидывали свои сочные и колючие листья.
Неточные совпадения
Ему бы в Питер надобно //
До Комитета раненых. // Пеш
до Москвы дотянется, // А дальше как? Чугунка-то // Кусаться
начала!
Хотя был всего девятый час в
начале, но небо
до такой степени закрылось тучами, что на улицах сделалось совершенно темно.
«Толстомясая немка», обманутая наружною тишиной, сочла себя вполне утвердившеюся и
до того осмелилась, что вышла на улицу без провожатого и
начала заигрывать с проходящими.
С самого вешнего Николы, с той поры, как
начала входить вода в межень, и вплоть
до Ильина дня не выпало ни капли дождя.
Так продолжалось
до пяти часов, когда народ
начал расходиться по домам, чтоб принарядиться и отправиться ко всенощной.