Неточные совпадения
— Нет,
царь, нет! Я помню. Когда ты стоял под окном моего дома и звал меня: «Прекрасная моя, выйди, волосы мои полны ночной росою!» — я узнала тебя, я
вспомнила тебя, и радость и страх овладели моим сердцем. Скажи мне, мой
царь, скажи, Соломон: вот, если завтра я умру, будешь ли ты
вспоминать свою смуглую девушку из виноградника, свою Суламифь?
— Благодарю тебя, мой
царь, за все: за твою любовь, за твою красоту, за твою мудрость, к которой ты позволил мне прильнуть устами, как к сладкому источнику. Дай мне поцеловать твои руки, не отнимай их от моего рта до тех пор, пока последнее дыхание не отлетит от меня. Никогда не было и не будет женщины счастливее меня. Благодарю тебя, мой
царь, мой возлюбленный, мой прекрасный.
Вспоминай изредка о твоей рабе, о твоей обожженной солнцем Суламифи.
И
вспомнил царь, как много лет тому назад скончался его отец, и лежал на песке, и уже начал быстро разлагаться. Собаки, привлеченные запахом падали, уже бродили вокруг него с горящими от голода и жадности глазами. И, как и теперь, спросил его первосвященник, отец Азарии, дряхлый старик...
— Да знаете, — нерешительно сказал слабенький голосок. — Уже коли через двадцать лет убиенного
царя вспомнили, ну — иди каждый в свой приходский храм, панихиду служи, что ли…
Неточные совпадения
— Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. —
Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой
царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..
Самгин ярко
вспомнил, как на этой площади стояла, преклонив колена пред
царем, толпа «карликовых людей», подумал, что ружья, повозки, собака — все это лишнее, и, вздохнув, посмотрел налево, где возвышался поседевший купол Исакиевского собора, а над ним опрокинута чаша неба, громадная, но неглубокая и точно выточенная из серого камня.
На Сенатской площади такие же опаловые пузыри освещали темную, масляно блестевшую фигуру буйного
царя, бронзовой рукою
царь указывал путь на Запад, за широкую реку; над рекою туман был еще более густ и холодней. Клим почувствовал себя обязанным
вспомнить стихи из «Медного всадника», но
вспомнил из «Полтавы»:
«Мы», —
вспомнил он горячее и веское словцо Митрофанова в пасхальную ночь. «Класс», — думал он,
вспоминая, что ни в деревне, когда мужики срывали замок с двери хлебного магазина, ни в Нижнем Новгороде, при встрече
царя, он не чувствовал раскольничьей правды учения в классовой структуре государства.
Видя эту площадь, Клим
вспоминал шумный университет и студентов своего факультета — людей, которые учились обвинять и защищать преступников. Они уже и сейчас обвиняли профессоров, министров,
царя. Самодержавие
царя защищали люди неяркие, бесталанно и робко; их было немного, и они тонули среди обвинителей.