Неточные совпадения
На Сенатской площади такие же опаловые пузыри освещали темную, масляно блестевшую фигуру буйного
царя, бронзовой рукою
царь указывал путь на Запад, за широкую реку; над рекою туман был еще более густ и холодней. Клим почувствовал себя обязанным
вспомнить стихи из «Медного всадника», но
вспомнил из «Полтавы...
Видя эту площадь, Клим
вспоминал шумный университет и студентов своего факультета — людей, которые учились обвинять и защищать преступников. Они уже и сейчас обвиняли профессоров, министров,
царя. Самодержавие
царя защищали люди неяркие, бесталанно и робко; их было немного, и они тонули среди обвинителей.
— Вероятно,
царь щедро наградит семьи убитых, — соображал Клим, а Макаров, попросив извозчика ехать скорее,
вспомнил, что на свадьбе Марии Антуанетты тоже случилось какое-то несчастие.
— О Ходынке? Нет. Я — не слышал ничего, — ответил Клим и,
вспомнив, что он, думая о
царе, ни единого раза не подумал о московской катастрофе, сказал с иронической усмешкой...
—
Вспомните, что русский барин Герцен угрожал
царю мужицким топором, а затем покаянно воскликнул по адресу
царя: «Ты победил, Галилеянин!» Затем ему пришлось каяться в том, что первое покаяние его было преждевременно и наивно. Я утверждаю, что наивность — основное качество народничества; особенно ясно видишь это, когда народники проповедуют пугачевщину, мужицкий бунт.
«Мы», —
вспомнил он горячее и веское словцо Митрофанова в пасхальную ночь. «Класс», — думал он,
вспоминая, что ни в деревне, когда мужики срывали замок с двери хлебного магазина, ни в Нижнем Новгороде, при встрече
царя, он не чувствовал раскольничьей правды учения в классовой структуре государства.
Тут он
вспомнил, что Диомидов после Ходынки утратил сходство с
царем.
Самгин ярко
вспомнил, как на этой площади стояла, преклонив колена пред
царем, толпа «карликовых людей», подумал, что ружья, повозки, собака — все это лишнее, и, вздохнув, посмотрел налево, где возвышался поседевший купол Исакиевского собора, а над ним опрокинута чаша неба, громадная, но неглубокая и точно выточенная из серого камня.
Самгин вдруг
вспомнил слова историка Козлова о том, что
царь должен будет жестоко показать всю силу своей власти.
Самгин старался выдержать тон объективного свидетеля, тон человека, которому дорога только правда, какова бы она ни была. Но он сам слышал, что говорит озлобленно каждый раз, когда
вспоминает о
царе и Гапоне. Его мысль невольно и настойчиво описывала восьмерки вокруг
царя и попа, густо подчеркивая ничтожество обоих, а затем подчеркивая их преступность. Ему очень хотелось напугать людей, и он делал это с наслаждением.
Но Калитин и Мокеев ушли со двора. Самгин пошел в дом, ощущая противный запах и тянущий приступ тошноты. Расстояние от сарая до столовой невероятно увеличилось; раньше чем он прошел этот путь, он успел
вспомнить Митрофанова в трактире, в день похода рабочих в Кремль, к памятнику
царя; крестясь мелкими крестиками, человек «здравого смысла» горячо шептал: «Я — готов, всей душой! Честное слово: обманывал из любви и преданности».
Лишь на минуту он
вспомнил царя, оловянно серую фигурку маленького человечка, с голубыми глазами и безразлично ласковой улыбкой.
«Голубое серебро луны», —
вспомнил Самгин и, замедлив шаг, снисходительно посмотрел на конную фигуру
царя в золотом шлеме.
Неточные совпадения
— Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. —
Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой
царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..
Отправляясь на ярманку,
вспомнил он, как выходец из полону Хлябин сказывал ему, что Махмет Субханкулов русской наливкой поит
царя хивинского, потому на всякий случай и велел уложить в дорогу три дюжины бутылок.
Вспомни царя Давида, как плясал он перед кивотом.
— Ты теперь в достатках, — сказала Дарья Сергевна, — и на будущее время Дуня тебя никогда не оставит своей помощью. Ежели захочешь жениться, за невестами дело не станет, найдется много. А мой бы совет: к Богу обратиться, ты уж ведь не молоденький. Ты же, я думаю, живучи в полону, пожалуй, и Христову-то веру маленько забыл. Так и надо бы тебе теперь
вспомнить святоотеческие предания и примирить свою совесть с
Царем Небесным.
— А как же ты, Махметушка, Махрушева-то, астраханского купца Ивана Филиппыча, у
царя за семьсот с чем-то целковых выкупил?.. — сказал Марко Данилыч,
вспоминая слова Хлябина. — А Махрушев-от ведь был не один, с женой да с двумя ребятками. За что ж ты с меня за одинокого старика непомерную цену взять хочешь? Побойся Бога, Махмет Бактемирыч, ведь и тебе тоже помирать придется, и тебе Богу ответ надо будет давать. За что ж ты меня хочешь обидеть?