Неточные совпадения
Ромашов, который теперь уже не шел, а бежал, оживленно размахивая
руками, вдруг остановился и с трудом пришел в себя. По его спине, по
рукам и ногам,
под одеждой, по голому телу, казалось, бегали чьи-то холодные пальцы, волосы на голове шевелились, глаза резало от восторженных слез. Он и сам не заметил, как дошел до своего дома, и теперь, очнувшись от пылких грез, с удивлением глядел на хорошо знакомые ему ворота, на жидкий фруктовый сад за ними и на
белый крошечный флигелек в глубине сада.
Назанский был, по обыкновению, дома. Он только что проснулся от тяжелого хмельного сна и теперь лежал на кровати в одном нижнем
белье, заложив
руки под голову. В его глазах была равнодушная, усталая муть. Его лицо совсем не изменило своего сонного выражения, когда Ромашов, наклоняясь над ним, говорил неуверенно и тревожно...
Река, задержанная плотиной, была широка и неподвижна, как большой пруд. По обеим ее сторонам берега уходили плоско и ровно вверх. На них трава была так ровна, ярка и сочна, что издали хотелось ее потрогать
рукой.
Под берегами в воде зеленел камыш и среди густой, темной, круглой листвы
белели большие головки кувшинок.
«Ах вы гой еси, князья и бояре! // Вы берите царевича
под белы руки, // Надевайте на него платье черное, // Поведите его на то болото жидкое, // На тое ли Лужу Поганую, // Вы предайте его скорой смерти!» // Все бояре разбежалися, // Один остался Малюта-злодей, // Он брал царевича за белы руки, // Надевал на него платье черное, // Повел на болото жидкое, // Что на ту ли Лужу Поганую.
Неточные совпадения
Его водили
под руки // То господа усатые, // То молодые барыни, — // И так, со всею свитою, // С детьми и приживалками, // С кормилкою и нянькою, // И с
белыми собачками, // Все поле сенокосное // Помещик обошел.
Она сначала расправляла его, всовывала вилы, потом упругим и быстрым движением налегала на них всею тяжестью своего тела и тотчас же, перегибая перетянутую красным кушаком спину, выпрямлялась и, выставляя полную грудь из-под
белой занавески, с ловкою ухваткой перехватывала
руками вилы и вскидывала навилину высоко на воз.
Мери сидела на своей постели, скрестив на коленях
руки; ее густые волосы были собраны
под ночным чепчиком, обшитым кружевами; большой пунцовый платок покрывал ее
белые плечики, ее маленькие ножки прятались в пестрых персидских туфлях.
Хотя мне в эту минуту больше хотелось спрятаться с головой
под кресло бабушки, чем выходить из-за него, как было отказаться? — я встал, сказал «rose» [роза (фр.).] и робко взглянул на Сонечку. Не успел я опомниться, как чья-то
рука в
белой перчатке очутилась в моей, и княжна с приятнейшей улыбкой пустилась вперед, нисколько не подозревая того, что я решительно не знал, что делать с своими ногами.
Ее волосы сдвинулись в беспорядке; у шеи расстегнулась пуговица, открыв
белую ямку; раскинувшаяся юбка обнажала колени; ресницы спали на щеке, в тени нежного, выпуклого виска, полузакрытого темной прядью; мизинец правой
руки, бывшей
под головой, пригибался к затылку.