Неточные совпадения
— А ты
не егози… Сия притча краткая… Великий молчальник посещал офицерские собрания и, когда обедал, то… гето… клал перед собою
на стол кошелек, набитый, братец ты мой, золотом. Решил он в
уме отдать этот кошелек тому офицеру, от которого он хоть раз услышит в собрании дельное слово. Но так и умер старик, прожив
на свете сто девяносто лет, а кошелек его так, братец ты мой, и остался целым. Что? Раскусил сей орех? Ну, теперь
иди себе, братец.
Иди,
иди, воробышек… попрыгай…
Умом он знал, что ему нужно
идти домой, но по какому-то непонятному влечению он вернулся в столовую. Там уже многие дремали, сидя
на стульях и подоконниках. Было невыносимо жарко, и, несмотря
на открытые окна, лампы и свечи горели
не мигая. Утомленная, сбившаяся с ног прислуга и солдаты-буфетчики дремали стоя и ежеминутно зевали,
не разжимая челюсти, одними ноздрями. Но повальное, тяжелое, общее пьянство
не прекращалось.
Я долгое время молчал, но опять-таки совсем не потому, чтобы не имел sujets de conversation, а потому просто, что наедине с хорошенькой женщиной как-то ничего
не идет на ум, кроме того, что она хорошенькая.
Мудрено ли, что при таких условиях ни Валдайские горы, ни Палкин трактир
не пойдут на ум, а того меньше крутогорский губернатор Петр Толстолобов.
День потянулся вяло. Попробовала было Арина Петровна в дураки с Евпраксеюшкой сыграть, но ничего из этого не вышло. Не игралось, не говорилось, даже пустяки как-то
не шли на ум, хотя у всех были в запасе целые непочатые углы этого добра. Насилу пришел обед, но и за обедом все молчали. После обеда Арина Петровна собралась было в Погорелку, но Иудушку даже испугало это намерение доброго друга маменьки.
Ефимов который действительно женился, может быть, из-за того, что у матушки моей была какая-нибудь тысяча рублей денег, как только они были прожиты, сложил руки и, как будто радуясь предлогу, немедленно объявил всем и каждому, что женитьба сгубила его талант, что ему нельзя было работать в душной комнате, глаз на глаз с голодным семейством, что тут
не пойдут на ум песни да музыка и что, наконец, видно, ему на роду написано было такое несчастие.
Неточные совпадения
— Потом поймешь. Разве ты
не то же сделала? Ты тоже переступила… смогла переступить. Ты
на себя руки наложила, ты загубила жизнь… свою (это все равно!) Ты могла бы жить духом и разумом, а кончишь
на Сенной… Но ты выдержать
не можешь и, если останешься одна, сойдешь с
ума, как и я. Ты уж и теперь как помешанная; стало быть, нам вместе
идти, по одной дороге!
Пойдем!
Послушайте, ужли слова мои все колки? // И клонятся к чьему-нибудь вреду? // Но если так:
ум с сердцем
не в ладу. // Я в чудаках иному чуду // Раз посмеюсь, потом забуду. // Велите ж мне в огонь:
пойду как
на обед.
Подумаешь, как счастье своенравно! // Бывает хуже, с рук сойдет; // Когда ж печальное ничто
на ум не йдет, // Забылись музыкой, и время
шло так плавно; // Судьба нас будто берегла; // Ни беспокойства, ни сомненья… // А горе ждет из-за угла.
Останови он тогда внимание
на ней, он бы сообразил, что она
идет почти одна своей дорогой, оберегаемая поверхностным надзором тетки от крайностей, но что
не тяготеют над ней, многочисленной опекой, авторитеты семи нянек, бабушек, теток с преданиями рода, фамилии, сословия, устаревших нравов, обычаев, сентенций; что
не ведут ее насильно по избитой дорожке, что она
идет по новой тропе, по которой ей приходилось пробивать свою колею собственным
умом, взглядом, чувством.
Левин встречал в журналах статьи, о которых
шла речь, и читал их, интересуясь ими, как развитием знакомых ему, как естественнику по университету, основ естествознания, но никогда
не сближал этих научных выводов о происхождении человека как животного, о рефлексах, о биологии и социологии, с теми вопросами о значении жизни и смерти для себя самого, которые в последнее время чаще и чаще приходили ему
на ум.