Неточные совпадения
Все это
были воображаемые посты, как, например, пост у порохового погреба, у знамени,
в караульном
доме, у денежного ящика.
Перед
домом, который занимали Николаевы, подпоручик остановился, охваченный минутной слабостью и, колебанием. Маленькие окна
была закрыты плотными коричневыми занавесками, но за ними чувствовался ровный, яркий свет.
В одном месте портьера загнулась, образовав длинную, узкую щель. Ромашов припал головой к стеклу, волнуясь и стараясь дышать как можно тише, точно его могли услышать
в комнате.
Он сел на кресло рядом с Шурочкой, которая, быстро мелькая крючком, вязала какое-то кружево. Она никогда не сидела без дела, и все скатерти, салфеточки, абажуры и занавески
в доме были связаны ее руками.
У него
было такое впечатление, как будто Николаев с удовольствием выгоняет его из
дому. Но тем не менее, прощаясь с ним нарочно раньше, чем с Шурочкой, он думал с наслаждением, что вот сию минуту он почувствует крепкое и ласкающее пожатие милой женской руки. Об этом он думал каждый раз уходя. И когда этот момент наступил, то он до такой степени весь ушел душой
в это очаровательное пожатие, что не слышал, как Шурочка сказала ему...
— Бон-да-рен-ко! — крикнул из-за стены полковой командир, и звук его огромного голоса сразу наполнил все закоулки
дома и, казалось, заколебал тонкие перегородки передней. Он никогда не употреблял
в дело звонка, полагаясь на свое необыкновенное горло. — Бондаренко! Кто там
есть еще? Проси.
Ведь все это можно
было устроить у нас
дома,
в саду, — вы знаете, какой у нас прекрасный сад — старый, тенистый.
Ведь вы, надеюсь, не
будете отрицать того, что вы от нее и от меня не видели ничего, кроме хорошего, и что вы
были в нашем
доме приняты, как близкий, свой человек, почти как родной.
Ромашов долго кружил
в этот вечер по городу, держась все время теневых сторон, но почти не сознавая, по каким улицам он идет. Раз он остановился против
дома Николаевых, который ярко белел
в лунном свете, холодно, глянцевито и странно сияя своей зеленой металлической крышей. Улица
была мертвенно тиха, безлюдна и казалась незнакомой. Прямые четкие тени от
домов и заборов резко делили мостовую пополам — одна половина
была совсем черная, а другая масляно блестела гладким, круглым булыжником.
Он стал уединяться от общества офицеров, обедал большею частью
дома, совсем не ходил на танцевальные вечера
в собрание и перестал
пить.
«Каким образом может существовать сословие, — спрашивал сам себя Ромашов, — которое
в мирное время, не принося ни одной крошечки пользы,
поедает чужой хлеб и чужое мясо, одевается
в чужие одежды, живет
в чужих
домах, а
в военное время — идет бессмысленно убивать и калечить таких же людей, как они сами?»
— Я
был… я
был… ну,
в одном месте, — и он добавил почти шепотом, —
был в публичном
доме.
— Ага, вы
были в публичном
доме? — нарочно громко, с жестокой четкостью подхватил Осадчий. — И, вероятно, вы что-нибудь
пили в этом учреждении?
Назанский
был, по обыкновению,
дома. Он только что проснулся от тяжелого хмельного сна и теперь лежал на кровати
в одном нижнем белье, заложив руки под голову.
В его глазах
была равнодушная, усталая муть. Его лицо совсем не изменило своего сонного выражения, когда Ромашов, наклоняясь над ним, говорил неуверенно и тревожно...
Подходя к своему
дому, Ромашов с удивлением увидел, что
в маленьком окне его комнаты, среди теплого мрака летней ночи, брезжит чуть заметный свет. «Что это значит? — подумал он тревожно и невольно ускорил шаги. — Может
быть, это вернулись мои секунданты с условиями дуэли?»
В сенях он натолкнулся на Гайнана, не заметил его, испугался, вздрогнул и воскликнул сердито...
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ему всё бы только рыбки! Я не иначе хочу, чтоб наш
дом был первый
в столице и чтоб у меня
в комнате такое
было амбре, чтоб нельзя
было войти и нужно бы только этак зажмурить глаза. (Зажмуривает глаза и нюхает.)Ах, как хорошо!
Городничий. Я бы дерзнул… У меня
в доме есть прекрасная для вас комната, светлая, покойная… Но нет, чувствую сам, это уж слишком большая честь… Не рассердитесь — ей-богу, от простоты души предложил.
Квартальный. Прохоров
в частном
доме, да только к делу не может
быть употреблен.
Купцы. Ей-ей! А попробуй прекословить, наведет к тебе
в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть двери. «Я тебя, — говорит, — не
буду, — говорит, — подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено законом, а вот ты у меня, любезный,
поешь селедки!»
Хлестаков. Я, признаюсь, литературой существую. У меня
дом первый
в Петербурге. Так уж и известен:
дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем.)Сделайте милость, господа, если
будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю.