— То американцы… Эк вы приравняли… Это дело десятое. А по-моему,
если так думать, то уж лучше не служить. Да и вообще в нашем деле думать не полагается. Только вопрос: куда же мы с вами денемся, если не будем служить? Куда мы годимся, когда мы только и знаем — левой, правой, — а больше ни бе, ни ме, ни кукуреку. Умирать мы умеем, это верно. И умрем, дьявол нас задави, когда потребуют. По крайности не даром хлеб ели. Так-то, господин филозуф. Пойдем после ученья со мной в собрание?
Неточные совпадения
— А вот, господа, что я скажу с своей стороны. Буфетчика я, положим, не считаю… да… Но
если штатский… как бы это сказать?.. Да… Ну,
если он порядочный человек, дворянин и
так далее… зачем же я буду на него, безоружного, нападать с шашкой? Отчего же я не могу у него потребовать удовлетворения? Все-таки же мы люди культурные,
так сказать…
— Видите ли… — Он затруднялся, как объяснить свою мысль. —
Если долго повторять какое-нибудь одно слово и вдумываться в него, то оно вдруг потеряет смысл и станет
таким… как бы вам сказать?..
— Ваш Назанский — противный! — с озлоблением, сдержанным низким голосом сказала Шурочка. —
Если бы от меня зависело, я бы этаких людей стреляла, как бешеных собак.
Такие офицеры — позор для полка, мерзость!
— Василий Нилыч, я удивляюсь вам, — сказал он, взяв Назанского за обе руки и крепко сжимая их. — Вы —
такой талантливый, чуткий, широкий человек, и вот… точно нарочно губите себя. О нет, нет, я не смею читать вам пошлой морали… Я сам… Но что,
если бы вы встретили в своей жизни женщину, которая сумела бы вас оценить и была бы вас достойна. Я часто об этом думаю!..
А
если и уйдут, то ходят потом в засаленной фуражке с околышком: „Эйе ла бонте… благородный русский офицер… компрене ву…“ [«Будьте
так добры… вы понимаете…» (франц.).]
— Я этого не прощу вам. Слышите ли, никогда! Я знаю, почему вы
так подло,
так низко хотите уйти от меня.
Так не будет же того, что вы затеяли, не будет, не будет, не будет! Вместо того чтобы прямо и честно сказать, что вы меня больше не любите, вы предпочитали обманывать меня и пользоваться мной как женщиной, как самкой… на всякий случай,
если там не удастся. Ха-ха-ха!..
— Скажит-те пож-жалуйста! — тонко пропел Слива. — Видали мы
таких миндальников, не беспокойтесь. Сами через год,
если только вас не выпрут из полка, будете по мордасам щелкать. В а-атличнейшем виде. Не хуже меня.
— Вольный определяющий! Кто же
так встает?
Если начальство спрашивает, то вставать надо швидко, как пружина. Что есть знамя?
«Милый Ромочка, — писала она, — я бы вовсе не удивилась,
если бы узнала, что вы забыли о том, что сегодня день наших общих именин.
Так вот, напоминаю вам об этом. Несмотря ни на что, я все-таки хочу вас сегодня видеть! Только не приходите поздравлять днем, а прямо к пяти часам. Поедем пикником на Дубечную.
—
Так как же вы смеете молчать,
если знаете! В вашем положении долг каждого мало-мальски порядочного человека — заткнуть рот всякой сволочи. Слышите вы… армейский донжуан!
Если вы честный человек, а не какая-нибудь…
Ромашов зажмурил глаза и съежился. Ему казалось, что
если он сейчас пошевелится, то все сидящие в столовой заметят это и высунутся из окон.
Так простоял он минуту или две. Потом, стараясь дышать как можно тише, сгорбившись и спрятав голову в плечи, он на цыпочках двинулся вдоль стены, прошел, все ускоряя шаг, до ворот и, быстро перебежав освещенную луной улицу, скрылся в густой тени противоположного забора.
— Ты! Старый обманщик!
Если ты что-нибудь можешь и смеешь, то… ну вот: сделай
так, чтобы я сейчас сломал себе ногу.
Также поражало его, — когда он вдумывался поглубже, — то, что огромное большинство интеллигентных профессий основано исключительно на недоверии к человеческой честности и
таким образом обслуживает человеческие пороки и недостатки. Иначе к чему были бы повсюду необходимы конторщики, бухгалтеры, чиновники, полиция, таможня, контролеры, инспекторы и надсмотрщики —
если бы человечество было совершенно?
Говорю вам
так, потому что я сам попробовал воли, и
если вернулся назад, в загаженную клетку, то виною тому… ну, да ладно… все равно, вы понимаете.
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: //
Так,
если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Если бы кто-нибудь другой обратился к нему с
таким предложением, он мог бы сказать: «Это вздор! пустяки!
—
Так если, ваше превосходительство, будете уже
так добры…
Если бы хоть кто-нибудь из тех людей, которые любят добро, да употребили бы столько усилий для него, как вы для добыванья своей копейки!.. да умели бы
так пожертвовать для добра и собственным самолюбием, и честолюбием, не жалея себя, как вы не жалели для добыванья своей копейки!..
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что
такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что
если он уже действительно
так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это
такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.