Неточные совпадения
Наша публика
так еще молода и простодушна, что не понимает басни,
если в конце ее не находит нравоучения.
А когда отец возвратился, то ни дочери, ни сына не было.
Такой хитрец: ведь смекнул, что не сносить ему головы,
если б он попался.
Так с тех пор и пропал: верно, пристал к какой-нибудь шайке абреков, да и сложил буйную голову за Тереком или за Кубанью: туда и дорога!..
Бог даст, не хуже их доедем: ведь нам не впервые», — и он был прав: мы точно могли бы не доехать, однако ж все-таки доехали, и
если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней
так много заботиться…
—
Если он меня не любит, то кто ему мешает отослать меня домой? Я его не принуждаю. А
если это
так будет продолжаться, то я сама уйду: я не раба его — я княжеская дочь!..
«Послушайте, Максим Максимыч, — отвечал он, — у меня несчастный характер: воспитание ли меня сделало
таким, Бог ли
так меня создал, не знаю; знаю только то, что
если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение — только дело в том, что это
так.
На другой день утром я проснулся рано; но Максим Максимыч предупредил меня. Я нашел его у ворот сидящего на скамейке. «Мне надо сходить к коменданту, — сказал он, —
так пожалуйста,
если Печорин придет, пришлите за мной…»
Из-за полуопущенных ресниц они сияли каким-то фосфорическим блеском,
если можно
так выразиться.
— Нет, видел: она подняла твой стакан.
Если б был тут сторож, то он сделал бы то же самое, и еще поспешнее, надеясь получить на водку. Впрочем, очень понятно, что ей стало тебя жалко: ты сделал
такую ужасную гримасу, когда ступил на простреленную ногу…
— Да я вовсе не имею претензии ей нравиться: я просто хочу познакомиться с приятным домом, и было бы очень смешно,
если б я имел какие-нибудь надежды… Вот вы, например, другое дело! — вы, победители петербургские: только посмотрите,
так женщины тают… А знаешь ли, Печорин, что княжна о тебе говорила?
Я часто себя спрашиваю, зачем я
так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь;
если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия…
— Любит ли? Помилуй, Печорин, какие у тебя понятия!.. как можно
так скоро?.. Да
если даже она и любит, то порядочная женщина этого не скажет…
Кстати: Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил он, — на тебя полетят со всех сторон
такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение… Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда,
если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»
Я решился предоставить все выгоды Грушницкому; я хотел испытать его; в душе его могла проснуться искра великодушия, и тогда все устроилось бы к лучшему; но самолюбие и слабость характера должны были торжествовать… Я хотел дать себе полное право не щадить его,
если бы судьба меня помиловала. Кто не заключал
таких условий с своею совестью?
— Это уж, конечно, не мне решать, а, во-первых, вам,
если такое требование Петра Петровича вас не обижает, а во-вторых — Дуне, если она тоже не обижается. А я сделаю, как вам лучше, — прибавил он сухо.
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: //
Так,
если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Если бы кто-нибудь другой обратился к нему с
таким предложением, он мог бы сказать: «Это вздор! пустяки!
—
Так если, ваше превосходительство, будете уже
так добры…
Если бы хоть кто-нибудь из тех людей, которые любят добро, да употребили бы столько усилий для него, как вы для добыванья своей копейки!.. да умели бы
так пожертвовать для добра и собственным самолюбием, и честолюбием, не жалея себя, как вы не жалели для добыванья своей копейки!..
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что
такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что
если он уже действительно
так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это
такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.