Неточные совпадения
В каком-то большом городе — не то в Москве, не то в Петербурге — офицер застрелил, «как собаку», штатского, который в ресторане
сделал ему замечание, что порядочные
люди к незнакомым дамам не пристают.
— Нет, не могу… Барашка молодого пополам пересеку… пробовал даже телячью тушу… а
человека, пожалуй, нет… не разрублю. Голову снесу к черту, это я знаю, а так, чтобы наискось… нет. Мой отец это
делал легко…
Полковник Шульгович не понимает диспозиции, путается, суетит
людей и сам суетится, — ему уже
делал два раза замечание через ординарцев командир корпуса.
«Вот их сто
человек в нашей роте. И каждый из них —
человек с мыслями, с чувствами, со своим особенным характером, с житейским опытом, с личными привязанностями и антипатиями. Знаю ли я что-нибудь о них? Нет — ничего, кроме их физиономий. Вот они с правого фланга: Солтыс, Рябошапка, Веденеев, Егоров, Яшишин… Серые, однообразные лица. Что я
сделал, чтобы прикоснуться душой к их душам, своим Я к ихнему Я? — Ничего».
— Слушайте, Ромочка: нет, правда, не забывайте нас. У меня единственный
человек, с кем я, как с другом, — это вы. Слышите? Только не смейте
делать на меня таких бараньих глаз. А то видеть вас не хочу. Пожалуйста, Ромочка, не воображайте о себе. Вы и не мужчина вовсе.
«Славный Гайнан, — подумал подпоручик, идя в комнату. А я вот не смею пожать ему руку. Да, не могу, не смею. О, черт! Надо будет с нынешнего дня самому одеваться и раздеваться. Свинство заставлять это
делать за себя другого
человека».
Он всегда говорил таким ломаным, вычурным тоном, подражая, как он сам думал, гвардейской золотой молодежи. Он был о себе высокого мнения, считая себя знатоком лошадей и женщин, прекрасным танцором и притом изящным, великосветским, но, несмотря на свои двадцать четыре года, уже пожившим и разочарованным
человеком. Поэтому он всегда держал плечи картинно поднятыми кверху, скверно французил, ходил расслабленной походкой и, когда говорил,
делал усталые, небрежные жесты.
Все молчали, точно подавленные неожиданным экстазом этого обыкновенно мрачного, неразговорчивого
человека, и глядели на него с любопытством и со страхом. Но вдруг вскочил с своего места Бек-Агамалов. Он
сделал это так внезапно, и так быстро, что многие вздрогнули, а одна из женщин вскочила в испуге. Его глаза выкатились и дико сверкали, крепко сжатые белые зубы были хищно оскалены. Он задыхался и не находил слов.
Все, что теперь происходило в собрании с этими развинченными, возбужденными, пьяными и несчастными
людьми, совершалось быстро, нелепо, и непоправимо. Точно какой-то злой, сумбурный, глупый, яростно-насмешливый демон овладел
людьми и заставлял их говорить скверные слова и
делать безобразные, нестройные движения.
Положим, остаются
люди чуткие, с сердцем, но что они
делают?
Но рядом со мною стоит такой же смелый и такой же гордый
человек, как я, и я говорю ему: «Пойдем и
сделаем вдвоем так, чтобы оно ни тебя, ни меня не ударило».
Клим отказался. Тогда Тагильский, пожав его руку маленькой, но крепкой рукою, поднял воротник пальто, надвинул шляпу на глаза и свернул за угол, шагая так твердо, как это
делает человек, сознающий, что он выпил лишнее.
Неточные совпадения
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так
люди (первый каюсь я) // От
делать нечего друзья.
— В том-то и дело, что есть. Зять
делал выправки: говорит, будто и след простыл, но ведь он
человек военный: мастер притопывать шпорой, а если бы похлопотать по судам…
Услыша эти слова, Чичиков, чтобы не
сделать дворовых
людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.
— Это
человек, который не то что именьем помещика, — целым государством управит. Будь у меня государство, я бы его сей же час
сделал министром финансов.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он
человек праздный и, верно, сидит дома, за него все
делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также
человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!