Но Бек-Агамалов, точно боясь испортить произведенный эффект, улыбаясь, вкладывал шашку в ножны. Он тяжело дышал, и весь он
в эту минуту, с широко раскрытыми злобными глазами, с горбатым носом и с оскаленными зубами, был похож на какую-то хищную, злую и гордую птицу.
«Ироническая горькая улыбка показалась на его тонких губах», — подумал Ромашов, но только подумал, потому что лицо у него
в эту минуту было жалкое, бледное и некрасиво-почтительное.
Ротный командир, поручик Веткин, Лбов и фельдфебель стояли посредине плаца и все вместе обернулись на подходившего Ромашова. Солдаты тоже повернули к нему головы.
В эту минуту Ромашов представил себе самого себя — сконфуженного, идущего неловкой походкой под устремленными на него глазами, и ему стало еще неприятнее.
Ромашову очень хотелось ехать вместе с Шурочкой, но так как Михин всегда был ему приятен и так как чистые, ясные глаза этого славного мальчика глядели с умоляющим выражением, а также и потому, что душа Ромашова была
в эту минуту вся наполнена большим радостным чувством, — он не мог отказать и согласился.
Ромашов отделился от офицеров, толпою возвращавшихся в город, и пошел дальней дорогой, через лагерь. Он чувствовал себя
в эти минуты каким-то жалким отщепенцем, выброшенным из полковой семьи, каким-то неприятным, чуждым для всех человеком, и даже не взрослым человеком, а противным, порочным и уродливым мальчишкой.
Офицеры
в эту минуту свернули с тропинки на шоссе. До города оставалось еще шагов триста, и так как говорить было больше не о чем, то оба шли рядом, молча и не глядя друг на друга. Ни один не решался — ни остановиться, ни повернуть назад. Положение становилось с каждой минутой все более фальшивым и натянутым.
Неточные совпадения
У него было такое впечатление, как будто Николаев с удовольствием выгоняет его из дому. Но тем не менее, прощаясь с ним нарочно раньше, чем с Шурочкой, он думал с наслаждением, что вот сию
минуту он почувствует крепкое и ласкающее пожатие милой женской руки. Об
этом он думал каждый раз уходя. И когда
этот момент наступил, то он до такой степени весь ушел душой
в это очаровательное пожатие, что не слышал, как Шурочка сказала ему...
Прежде, год тому назад, Ромашов ужасно любил
эти минуты перед балом, когда, по своим дирижерским обязанностям, он встречал
в передней входящих дам.
— Хорошо, — грустно ответил Ромашов. — Я перестану у вас бывать. Ведь вы об
этом хотели просить меня? Ну, хорошо. Впрочем, я и сам решил прекратить мои посещения. Несколько дней тому назад я зашел всего на пять
минут, возвратить Александре Петровне ее книги, и, смею уверить вас,
это в последний раз.
Ромашов зажмурил глаза и съежился. Ему казалось, что если он сейчас пошевелится, то все сидящие
в столовой заметят
это и высунутся из окон. Так простоял он
минуту или две. Потом, стараясь дышать как можно тише, сгорбившись и спрятав голову
в плечи, он на цыпочках двинулся вдоль стены, прошел, все ускоряя шаг, до ворот и, быстро перебежав освещенную луной улицу, скрылся
в густой тени противоположного забора.
Серый человек пересек рельсы и вошел
в тень. Теперь стало совсем ясно видно, что
это солдат. Он медленно и неуклюже взбирался наверх, скрывшись на некоторое время из поля зрения Ромашова. Но прошло две-три
минуты, и снизу начала медленно подыматься круглая стриженая голова без шапки.
В полку было много офицеров из духовных и потому пели хорошо даже
в пьяные часы. Простой, печальный, трогательный мотив облагораживал пошлые слова. И всем на
минуту стало тоскливо и тесно под
этим низким потолком
в затхлой комнате, среди узкой, глухой и слепой жизни.
Идти домой Ромашову не хотелось — там было жутко и скучно.
В эти тяжелые
минуты душевного бессилия, одиночества и вялого непонимания жизни ему нужно было видеть близкого, участливого друга и
в то же время тонкого, понимающего, нежного сердцем человека.
— Помните, я просила вас быть с ним сдержанным. Нет, нет, я не упрекаю. Вы не нарочно искали ссоры — я знаю
это. Но неужели
в то время, когда
в вас проснулся дикий зверь, вы не могли хотя бы на
минуту вспомнить обо мне и остановиться. Вы никогда не любили меня!
Тот был дома, в своей каморке, и
в эту минуту занимался, писал, и сам ему отпер. Месяца четыре, как они не видались. Разумихин сидел у себя в истрепанном до лохмотьев халате, в туфлях на босу ногу, всклокоченный, небритый и неумытый. На лице его выразилось удивление.
Хотя мне
в эту минуту больше хотелось спрятаться с головой под кресло бабушки, чем выходить из-за него, как было отказаться? — я встал, сказал «rose» [роза (фр.).] и робко взглянул на Сонечку. Не успел я опомниться, как чья-то рука в белой перчатке очутилась в моей, и княжна с приятнейшей улыбкой пустилась вперед, нисколько не подозревая того, что я решительно не знал, что делать с своими ногами.
Неточные совпадения
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он,
в чем дело,
в ту ж
минуту кликнул квартального, бойкого малого
в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там,
в другой комнате,
в продолжение того времени, как гости резалися
в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, —
это все было со стороны рыбного ряда.
Да и
в словесных науках они, как видно, не далеко уходили…» — Тут на
минуту Кошкарев остановился и сказал: —
В этом месте, плут… он немножко кольнул вас.
Слова
эти и решимость на
минуту успокоили Леницына. Он был очень взволнован и уже начинал было подозревать, не было ли со стороны Чичикова какой-нибудь фабрикации относительно завещания. Теперь укорил себя
в подозрении. Готовность присягнуть была явным доказательством, что Чичиков <невинен>. Не знаем мы, точно ли достало бы духу у Павла Ивановича присягнуть на святом, но сказать
это достало духа.
А вот пройди
в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он
в ту же
минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
Однако ж
минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем,
в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили
эти ноги человека бог знает
в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.