Неточные совпадения
— Что?! — заревел он таким неестественно оглушительным голосом, что еврейские мальчишки, сидевшие около шоссе на
заборе, посыпались, как воробьи,
в разные
стороны.
Из окна направо была видна через ворота часть грязной, черной улицы, с чьим-то
забором по ту
сторону. Вдоль этого
забора, бережно ступая ногами
в сухие места, медленно проходили люди. «У них целый день еще впереди, — думал Ромашов, завистливо следя за ними глазами, — оттого они и не торопятся. Целый свободный день!»
Ромашов долго кружил
в этот вечер по городу, держась все время теневых
сторон, но почти не сознавая, по каким улицам он идет. Раз он остановился против дома Николаевых, который ярко белел
в лунном свете, холодно, глянцевито и странно сияя своей зеленой металлической крышей. Улица была мертвенно тиха, безлюдна и казалась незнакомой. Прямые четкие тени от домов и
заборов резко делили мостовую пополам — одна половина была совсем черная, а другая масляно блестела гладким, круглым булыжником.
И каждую ночь он проходил мимо окон Шурочки, проходил по другой
стороне улицы, крадучись, сдерживая дыхание, с бьющимся сердцем, чувствуя себя так, как будто он совершает какое-то тайное, постыдное воровское дело. Когда
в гостиной у Николаевых тушили лампу и тускло блестели от месяца черные стекла окон, он притаивался около
забора, прижимал крепко к груди руки и говорил умоляющим шепотом...
Он остановился и поднял голову кверху. Катя Лыкачева стояла по ту
сторону забора на садовой скамеечке. Она была
в утреннем легком японском халатике, треугольный вырез которого оставлял голою ее тоненькую прелестную девичью шею. И вся она была такая розовая, свежая, вкусная, что Ромашову на минуту стало весело.
Неточные совпадения
С каким-то неопределенным чувством глядел он на домы, стены,
забор и улицы, которые также с своей
стороны, как будто подскакивая, медленно уходили назад и которые, бог знает, судила ли ему участь увидеть еще когда-либо
в продолжение своей жизни.
«А квартиру другую посмотреть? — вдруг вспомнил он, глядя по
сторонам на
заборы. — Надо опять назад,
в Морскую или
в Конюшенную… До другого раза!» — решил он.
Обломов отправился на Выборгскую
сторону, на новую свою квартиру. Долго он ездил между длинными
заборами по переулкам. Наконец отыскали будочника; тот сказал, что это
в другом квартале, рядом, вот по этой улице — и он показал еще улицу без домов, с
заборами, с травой и с засохшими колеями из грязи.
Мир и тишина покоятся над Выборгской
стороной, над ее немощеными улицами, деревянными тротуарами, над тощими садами, над заросшими крапивой канавами, где под
забором какая-нибудь коза, с оборванной веревкой на шее, прилежно щиплет траву или дремлет тупо, да
в полдень простучат щегольские, высокие каблуки прошедшего по тротуару писаря, зашевелится кисейная занавеска
в окошке и из-за ерани выглянет чиновница, или вдруг над
забором,
в саду, мгновенно выскочит и
в ту ж минуту спрячется свежее лицо девушки, вслед за ним выскочит другое такое же лицо и также исчезнет, потом явится опять первое и сменится вторым; раздается визг и хохот качающихся на качелях девушек.
Открывались окна
в домах, выглядывали люди, все —
в одну
сторону, откуда еще доносились крики и что-то трещало, как будто ломали
забор. Парень сплюнул сквозь зубы, перешел через улицу и присел на корточки около гимназиста, но тотчас же вскочил, оглянулся и быстро, почти бегом, пошел
в тихий конец улицы.