А тут с-час полковой вперед выезжает. «По цирмуриальному маршу, поротно, на двухвзводную дистанцию… Первая рота шагом!» Музыка. Ту-ру-рум ту-рум… Идут — ать, два! ать, два… Левой!.. Левой!.. Вдруг: «Сто-ой! Наза-ад! Отстави-ить!» — «Что т-такое за история?» — «Это у вас какая рота, полковник?» — «Восьмая нарезная, вассс…» — «А это что за морда кривая стоит в строю?» — «Рядовой Твердохлеб, вассс…» — «Прогнать со смотра и всыпать пятьдесят…»
Боков удалец хоть куда, но и мне почет немалый был: уж очень поразило их мое цирковое искусство, меткая стрельба да знание лошади — опыт прошлого. К горам, которые я впервые увидел, я скоро привык. Надо сказать, что Боков подарил мне еще на зимовнике свою черкеску, бурку, кинжал — словом, одел меня настоящим кабардинцем и сам так же был одет. Боков взял со стены своего кабинета две нарезные двустволки — охота будет.
— У врагов наших есть нарезные ружья, но нет усердия-с, — сказал он, — у нас же хотя нет нарезных ружей, но есть усердие-е. И притом дисциплина-с. Смиррно! — вдруг крикнул он, грозя на нас очами.
Если у вас в городе уже есть громадный хлебозавод № 5, который производит 100 500 нарезных батонов в день, значит ли это, что вам не стоит открыть уютную пекарню?
Хвостовое оперение устроено так, что в полёте стрела начинает вращаться, как пуля, вылетевшая из ствола нарезного оружия.
Да-да, в войска в самом скором времени будет поступать оружие с уже нарезными стволами и с капсюльными замками.
Если у вас в городе уже есть громадный хлебозавод № 5, который производит 100 500 нарезных батонов в день, значит ли это, что вам не стоит открыть уютную пекарню?