Неточные совпадения
Мы удалились от единого верного терапевтического пути — от медицины зверей и знахарок, мы наводнили фармакопею
разными кокаинами, атропинами, фенацетинами, но мы упустили из виду, что если простому человеку дать чистой воды да уверить его хорошенько, что это сильное
лекарство, то простой человек выздоровеет.
Неточные совпадения
После Сенатора отец мой отправлялся в свою спальную, всякий раз осведомлялся о том, заперты ли ворота, получал утвердительный ответ, изъявлял некоторое сомнение и ничего не делал, чтобы удостовериться. Тут начиналась длинная история умываний, примочек,
лекарств; камердинер приготовлял на столике возле постели целый арсенал
разных вещей: склянок, ночников, коробочек. Старик обыкновенно читал с час времени Бурьенна, «Memorial de S-te Helene» и вообще
разные «Записки», засим наступала ночь.
В развязанной пачке оказался всякий хлам: театральные афиши, билеты от давно разыгранной лотереи, объявления
разных магазинов, даже пестрые этикетки с ситцев и
лекарств. Привалов внимательно рассмотрел эти «права» и, возвращая бумажки старику, проговорил:
Все убранство в нем хоть было довольно небогатое, но прочное, чисто содержимое и явно носящее на себе аптекарский характер: в нескольких витринах пестрели искусно высушенные растения
разных стран и по преимуществу те, которые употреблялись для
лекарств; на окнах лежали стеклянные трубочки и стояла лампа Берцелиуса [Лампа Берцелиуса — спиртовая лампа с двойным током воздуха.], а также виднелись паяльная трубка и четвероугольный кусок угля, предназначенные, вероятно, для сухого анализа, наконец, тут же валялась фарфоровая воронка с воткнутою в нее пропускною бумагою; сверх того, на одном покойном кресле лежал кот с полузакрытыми, гноящимися глазами.
Она ребенок по опытности, и сама ничем не участвовала в жизни, но, судя по выражению ее лица, она всего коснулась в тишине своего долгого безмолвия; она отведала горьких
лекарств, самою ею составленных для себя по
разным рецептам, и все эти питья ей не по вкусу.
Потный, с прилипшей к телу мокрой рубахой, распустившимися, прежде курчавыми волосами, он судорожно и безнадежно метался по камере, как человек, у которого нестерпимая зубная боль. Присаживался, вновь бегал, прижимался лбом к стене, останавливался и что-то разыскивал глазами — словно искал
лекарства. Он так изменился, что как будто имелись у него два
разных лица, и прежнее, молодое ушло куда-то, а на место его стало новое, страшное, пришедшее из темноты.