— Ну да, черт возьми! — внезапно раздражаясь, буркнул Квашнин. — Только не здесь, не здесь, — остановил он за рукав устремившегося было директора. — Когда я
буду на заводе…
Неточные совпадения
Это разделение семейных прелестей
было хорошо известно
на заводе, и один шутник сказал как-то, что если уж жениться
на Зиненках, то непременно
на всех пятерых сразу. Инженеры и студенты-практиканты глядели
на дом Зиненко, как
на гостиницу, толклись там с утра до ночи, много
ели, еще больше
пили, но с удивительной ловкостью избегали брачных сетей.
— Но, послушайте, голубчик вы мой, — возразил доктор, сбитый с толку пылкостью Боброва, — тогда, по-вашему, лучше
будет возвратиться к первобытному труду, что ли? Зачем же вы все черные стороны берете? Ведь вот у нас, несмотря
на вашу математику, и школа
есть при
заводе, и церковь, и больница хорошая, и общество дешевого кредита для рабочих…
Закладка каменных работ и открытие кампании новой домны произошли через четыре дня после приезда Квашнина. Предполагалось отпраздновать оба эти события с возможно большим торжеством, почему
на соседние металлургические
заводы: Крутогорский, Воронинский и Львовский,
были заранее разосланы печатные приглашения.
— А, черт! — воскликнул вдруг Квашнин, вставая с места и комкая в руках салфетку. — Надо же
было… Подожди, ты сейчас же отвезешь
на станцию телеграмму к губернатору, Господа, — громко и взволнованно обратился он к присутствующим, —
на заводе — беспорядки… Надо принимать меры, и… и, кажется, нам лучше всего
будет немедленно уехать отсюда…
— Скорей
на завод, Митрофан! — крикнул Андрей Ильич, садясь. — Чтоб через десять минут
поспеть, слышишь!
Совершенно сообразно этой истории, Бьюмонт, родившийся и до 20 лет живший в Тамбовской губернии, с одним только американцем или англичанином на 20 или 50 или 100 верст кругом, с своим отцом, который целый день
был на заводе, сообразно этой истории, Чарльз Бьюмонт говорил по — русски, как чистый русский, а по — английски — бойко, хорошо, но все-таки не совершенно чисто, как следует человеку, уже только в зрелые годы прожившему несколько лет в стране английского языка.
Поговаривали, что следовало бы его снять, но слишком мало
было на заводе людей, а ненависть его к религии была, правда, очень велика.
Был на заводе и такой ничей человек — звали его Стёпа, — чёрный, как жук, рябой, без бровей, с прищуренными глазами, ловкий на все руки, весёлый паренёк.
— Пеньковка и еще девять заводов принадлежат, как вы знаете, Кайгородову, который живет постоянно за границей и
был на заводах всего только раз в своей жизни, лет пятнадцать тому назад; пробыл недели две и уехал.
Неточные совпадения
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости
ели,
пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, //
Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил
на что-нибудь.
Въезд в какой бы ни
было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные
заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что
на диво произвела рука и мысль человека.
О чем бы разговор ни
был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином
заводе, он говорил и о лошадином
заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки;
было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами
на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам
был и чиновником и надсмотрщиком.
Летом отправлялись за город, в ильинскую пятницу —
на Пороховые
Заводы, и жизнь чередовалась обычными явлениями, не внося губительных перемен, можно
было бы сказать, если б удары жизни вовсе не достигали маленьких мирных уголков. Но, к несчастью, громовой удар, потрясая основания гор и огромные воздушные пространства, раздается и в норке мыши, хотя слабее, глуше, но для норки ощутительно.
В роще чай бы стали
пить, в ильинскую пятницу
на Пороховые бы
Заводы пошли, за нами бы телега с припасами да с самоваром ехала.