Неточные совпадения
В эти дни
старые хитрые балаклавские листригоны сидели по кофейням, крутили самодельные папиросы, пили крепкий бобковый кофе с гущей, играли в домино, жаловались на то, что погода не пускает, и в уютном тепле, при свете висячих
ламп, вспоминали древние легендарные случаи, наследие отцов и дедов, о том, как в таком-то и в таком-то году морской прибой достигал сотни саженей вверх и брызги от него долетали до самого подножия полуразрушенной Генуэзской крепости.
Шли через курительные, затканные сплошь текинскими коврами, с кальянами, тахтами, с коллекциями чубуков на стойках, через малые гостиные с бледно-зелеными гобеленами, с карсельскими
старыми лампами.
Неточные совпадения
Самгин молчал, ожидая более значительного. Подошла жена в гладком, бронзового цвета платье, оно
старило ее и делало похожей на карикатурно преувеличенную подставку для
лампы.
Она села в свое
старое вольтеровское кресло, поставив
лампу подальше на бюро и закрыв ее колпаком.
Спускаемся на Самотеку. После блеска новизны чувствуется
старая Москва. На тротуарах и на площади толпится народ, идут с Сухаревки или стремятся туда. Несут разное
старое хоботье: кто носильное тряпье, кто самовар, кто
лампу или когда-то дорогую вазу с отбитой ручкой. Вот мешок тащит оборванец, и сквозь дыру просвечивает какое-то синее мясо. Хлюпают по грязи в мокрой одежде, еще не просохшей от дождя. Обоняется прелый запах трущобы.
И только когда в большой гостиной наверху зажгли
лампу, и Буркин и Иван Иваныч, одетые в шелковые халаты и теплые туфли, сидели в креслах, а сам Алехин, умытый, причесанный, в новом сюртуке, ходил по гостиной, видимо с наслаждением ощущая тепло, чистоту, сухое платье, легкую обувь, и когда красивая Пелагея, бесшумно ступая по ковру и мягко улыбаясь, подавала на подносе чай с вареньем, только тогда Иван Иваныч приступил к рассказу, и казалось, что его слушали не одни только Буркин и Алехин, но также
старые и молодые дамы и военные, спокойно и строго глядевшие из золотых рам.
Как часто в такие минуты он мысленно переносился в эту теплую, освещенную мягким светом висячей
лампы, уютную, хорошо знакомую ему столовую с большими старинными часами на стене, с несколькими гравюрами и
старым дубовым буфетом, где все в сборе за круглым столом, на котором поет свою песенку большой пузатый самовар, и, верно, вспоминают своего родного странника по морям.