Нам оставалось до деревни не более полуверсты, и мы подходили уже к большому деревянному кресту, стоявшему на пересечении зуленской и печаловской дорог. Эти кресты, с прибитыми на верху их, сделанными из дерева орудиями страданий Христовых — копьем, лестницей, молотком и тридцатью сребрениками, — всегда можно увидеть на перекрестках полесских дорог. Снизу на эти кресты молодицы и девки вешают сшитые ими по обету пестрые фартуки и полотенца, что придает кресту своеобразный — дикий и живописный вид.
И еще не замолк этот звук, как другой, похожий, странно продолжал его: это Иуда горстью бросал сребреники и оболы в лица первосвященника и судей, возвращая плату за Иисуса.
Вот до чего меня доводит Отца родного скупость! Жид мне смел Что предложить! Дай мне стакан вина, Я весь дрожу… Иван, однако ж деньги Мне нужны. Сбегай за жидом проклятым, Возьми его червонцы. Да сюда Мне принеси чернильницу. Я плуту Расписку дам. Да не вводи сюда Иуду этого… Иль нет, постой, Его червонцы будут пахнуть ядом, Как сребреники пращура его… Я спрашивал вина.
Ему чужда была идея смиренного всепрощения в годину тяжких испытаний и народных бедствий, когда продажные правители предавали за тридцать сребреников национальные интересы и пособничали иностранным завоевателям.
Тридцать иудиных сребреников не дают покоя целому сонму разоблачителей, осквернителей, гробокопателей, с глумливыми воплями выбрасывающих кости не могущих защитить себя предков.
Ему чужда была идея смиренного всепрощения в годину тяжких испытаний и народных бедствий, когда продажные правители предавали за тридцать сребреников национальные интересы и пособничали иностранным завоевателям.
– Иудины сребреники, не надо, не надо…
Тридцать иудиных сребреников не дают покоя целому сонму разоблачителей, осквернителей, гробокопателей, с глумливыми воплями выбрасывающих кости не могущих защитить себя предков.