Галопад летел во всю пропалую: почтмейстерша, капитан-исправник, дама с голубым пером, дама с белым пером, грузинский князь Чипхайхилидзев, чиновник из Петербурга, чиновник из Москвы, француз Куку, Перхуновский, Беребендовский — все поднялось
и понеслось…
У него не ставало терпения купаться в этой возне, суете, в черновой работе, терпеливо и мучительно укладывать силы в приготовление к тому праздничному моменту, когда человечество почувствует, что оно готово, что достигло своего апогея, когда настал бы
и понесся в вечность, как река, один безошибочный, на вечные времена установившийся поток жизни.
Неточные совпадения
Когда дорога
понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса
и он увидел вверху, внизу, над собой
и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом
и осокором, перераставшим вершину тополя,
и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса,
понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых
и старых ив
и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений,
и перелетела мостами в разных местах одну
и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя,
и когда на вопрос: «Чьи луга
и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору
и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи
и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении,
и когда, постепенно темнея, входила
и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни,
и замелькали кирченые избы мужиков
и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце
и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Цветы
и ленты на шляпе, вся веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами
и женами, высокими, стройными, в монистах
и лентах; хороводы, песни, кипит вся площадь, а носильщики между тем при криках, бранях
и понуканьях, нацепляя крючком по девяти пудов себе на спину, с шумом сыплют горох
и пшеницу в глубокие суда, валят кули с овсом
и крупой,
и далече виднеют по всей площади кучи наваленных в пирамиду, как ядра, мешков,
и громадно выглядывает весь хлебный арсенал, пока не перегрузится весь в глубокие суда-суряки [Суда-суряки — суда, получившие свое название от реки Суры.]
и не
понесется гусем вместе с весенними льдами бесконечный флот.
Тот
и другая с лаем понесли кольцами хвосты свои в переднюю, где гостья освобождалась от своего клока
и очутилась в платье модного узора
и цвета
и в длинных хвостах на шее: жасмины
понеслись по всей комнате.
Не без радости был вдали узрет полосатый шлагбаум, дававший знать, что мостовой, как
и всякой другой муке, будет скоро конец;
и еще несколько раз ударившись довольно крепко головою в кузов, Чичиков
понесся наконец по мягкой земле.
Засим, подошедши к столу, где была закуска, гость
и хозяин выпили как следует по рюмке водки, закусили, как закусывает вся пространная Россия по городам
и деревням, то есть всякими соленостями
и иными возбуждающими благодатями,
и потекли все в столовую; впереди их, как плавный гусь,
понеслась хозяйка.