Неточные совпадения
— Ай-яй-яй-я-а-а-а! — вопил
мальчик, извиваясь по балкону и отчаянно болтая
ногами.
— Хочу-у-а-а! — закатывался, топая
ногами, кудрявый
мальчик. — Мне! Хочу! Собаку-у-у! Трилли хочет соба-а-аку-у…
— А-а-а! Хочу-у! Дайте собаку, дайте собаку, — взвизгивал
мальчик, толкая лакея в круглый живот
ногой.
Впрочем,
мальчику было не до собаки. Грозный вид дворника охватил его сверхъестественным ужасом, связал его
ноги, парализовал все его маленькое тонкое тело. Но, к счастью, этот столбняк продолжался недолго. Почти бессознательно Сергей испустил пронзительный, долгий отчаянный вопль и наугад, не видя дороги, не помня себя от испуга, пустился бежать прочь от подвала.
— Верст семнадцать без малого… да вы не ездите… обождите… господь милостив… О!.. о!.. (Целовальник зевнул.) — Эй, Пахомка! что ты, косой черт… — крикнул он, выходя в сени и толкнув под бок
ногою мальчика, — вставай, пора продрать буркалы-те… время кабак отпирать… день на дворе…
Неточные совпадения
Подошед к окну, постучал он пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах в сени, долго возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка,
мальчик лет тринадцати, в таких больших сапогах, что, ступая, едва не вынул из них
ноги.
Грушницкий не вынес этого удара; как все
мальчики, он имеет претензию быть стариком; он думает, что на его лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет. Он на меня бросил бешеный взгляд, топнул
ногою и отошел прочь.
«Где хозяин?» — «Нема». — «Как? совсем нету?» — «Совсим». — «А хозяйка?» — «Побигла в слободку». — «Кто же мне отопрет дверь?» — сказал я, ударив в нее
ногою. Дверь сама отворилась; из хаты повеяло сыростью. Я засветил серную спичку и поднес ее к носу
мальчика: она озарила два белые глаза. Он был слепой, совершенно слепой от природы. Он стоял передо мною неподвижно, и я начал рассматривать черты его лица.
А в сыне ей мерещился идеал барина, хотя выскочки, из черного тела, от отца бюргера, но все-таки сына русской дворянки, все-таки беленького, прекрасно сложенного
мальчика, с такими маленькими руками и
ногами, с чистым лицом, с ясным, бойким взглядом, такого, на каких она нагляделась в русском богатом доме, и тоже за границею, конечно, не у немцев.
Захар, как, бывало, нянька, натягивает ему чулки, надевает башмаки, а Илюша, уже четырнадцатилетний
мальчик, только и знает, что подставляет ему лежа то ту, то другую
ногу; а чуть что покажется ему не так, то он поддаст Захарке
ногой в нос.