В прекрасный летний день,
Бросая по долине тень,
Листы на дереве с зефирами шептали,
Хвалились густотой, зелёностью своей
И вот как о себе зефирам толковали:
«Не
правда ли, что мы краса долины всей?
Неточные совпадения
Запущенный под облака,
Бумажный Змей, приметя свысока
В долине мотылька,
«Поверишь
ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно;
Признайся, что тебе завидно
Смотреть на мой высокий столь полёт». —
«Завидно? Право, нет!
Напрасно о себе ты много так мечтаешь!
Хоть высоко, но ты на привязи летаешь.
Такая жизнь, мой свет,
От счастия весьма далёко;
А я, хоть,
правда, невысоко,
Зато лечу,
Куда хочу;
Да я же так, как ты, в забаву для другого,
Пустого,
Век целый не трещу».
Хлестаков. Я — признаюсь, это моя слабость, — люблю хорошую кухню. Скажите, пожалуйста, мне кажется, как будто бы вчера вы были немножко ниже ростом, не
правда ли?
По осени у старого // Какая-то глубокая // На шее рана сделалась, // Он трудно умирал: // Сто дней не ел; хирел да сох, // Сам над собой подтрунивал: // — Не
правда ли, Матренушка, // На комара корёжского // Костлявый я похож?
Неточные совпадения
Впрочем, я так только упомянул об уездном суде; а по
правде сказать, вряд
ли кто когда-нибудь заглянет туда: это уж такое завидное место, сам бог ему покровительствует.
— У нас забота есть. // Такая
ли заботушка, // Что из домов повыжила, // С работой раздружила нас, // Отбила от еды. // Ты дай нам слово крепкое // На нашу речь мужицкую // Без смеху и без хитрости, // По
правде и по разуму, // Как должно отвечать, // Тогда свою заботушку // Поведаем тебе…
И второе искушение кончилось. Опять воротился Евсеич к колокольне и вновь отдал миру подробный отчет. «Бригадир же, видя Евсеича о
правде безнуждно беседующего, убоялся его против прежнего не гораздо», — прибавляет летописец. Или, говоря другими словами, Фердыщенко понял, что ежели человек начинает издалека заводить речь о
правде, то это значит, что он сам не вполне уверен, точно
ли его за эту
правду не посекут.
Левин вдруг разгорячился при этих словах, потому что в глубине души он боялся, что это было
правда, —
правда то, что он хотел балансировать между коммунизмом и определенными формами и что это едва
ли было возможно.
«Какая, какая она? Та
ли, какая была прежде, или та, какая была в карете? Что, если
правду говорила Дарья Александровна? Отчего же и не
правда?» думал он.