Неточные совпадения
Лягушка, на лугу увидевши Вола,
Затеяла сама
в дородстве с ним сравняться:
Она завистлива была.
И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.
«Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?»
Подруге говорит. «Нет, кумушка, далёко!» —
«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.
Ну, каково?
Пополнилась ли я?» — «Почти что ничего». —
«Ну, как теперь?» — «Всё
то ж». Пыхтела да пыхтела
И кончила моя затейница на
том,
Что,
не сравнявшись с Волом,
С натуги лопнула и — околела.
У сильного всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы
тьму примеров слышим,
Но мы Истории
не пишем;
А вот о
том как
в Баснях говорят.
То кувыркнётся,
То развернётся,
То весь
в комок
Он так сберётся,
Что
не видать ни рук, ни ног.
Но, видя
то, что тут
не перед стадом,
И что приходит, наконец,
Ему рассчесться за овец, —
Пустился мой хитрец
В переговоры,
И начал так: «Друзья!
Мы сами, вот, теперь подходим к чуду,
Какого ты нигде, конечно,
не встречал,
И я
в том спорить буду.
Хоть римский огурец велик, нет спору
в том,
Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нём?» —
«Гора хоть
не гора, но, право, будет с дом».
В один двоим за нужду влезть,
И
то ни стать, ни сесть!» —
«Пусть так, но всё признаться должно,
Что огурец
не грех за диво счесть,
В котором двум усесться можно.
Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой:
Ему и
то уж силы придаёт,
Что подвигов его свидетель целый свет.
Но сколь и
тот почтен, кто,
в низости сокрытый,
За все труды, за весь потерянный покой,
Ни славою, ни почестьми
не льстится,
И мыслью оживлён одной:
Что к пользе общей он трудится.
А я, родясь труды для общей пользы несть,
Не отличать ищу свои работы,
Но утешаюсь
тем, на наши смотря соты,
Что
в них и моего хоть капля мёду есть».
Невежи судят точно так:
В чём толку
не поймут,
то всё у них пустяк.
Коль
в доме станут воровать,
А нет прилики вору,
То берегись клепать,
Или наказывать всех сплошь и без разбору:
Ты вора этим
не уймёшь
И
не исправишь,
А только добрых слуг с двора бежать заставишь,
И от меньшой беды
в большую попадёшь.
Льву смех, но наш Комар
не шутит:
То с тылу,
то в глаза,
то в уши Льву он трубит!
Ну, стоют ли
того все куры?» —
«Кому такая жизнь сносна?»
Лисица отвечает:
«Меня так всё
в ней столько огорчает,
Что даже мне и пища
не вкусна.
В ком есть и совесть, и закон,
Тот не укра́дет,
не обманет,
В какой бы ну́жде ни был он;
А вору дай хоть миллион —
Он воровать
не перестанет.
Ну, словно откупщик на ярмарке, хлопочет,
И только плачется на
то,
Что ей ни
в чём, никто
Никак помочь
не хочет.
У барина была Собака шаловлива,
Хоть ну́жды
не было Собаке
той ни
в чём...
Хозяин сладить с ней
не мог,
Как он ни бился,
Пока его приятель
не вступился
И
в том ему советом
не помог.
У всякого талант есть свой:
Но часто, на успех прельщаяся чужой,
Хватается за
то иной,
В чём он совсем
не годен.
А мой совет такой:
Берись за
то, к чему ты сроден,
Коль хочешь, чтоб
в делах успешный был конец.
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?»
Вбежавши, Крысе Мышь сказала: —
«Ведь кошка, говорят, попалась
в когти льву?
Вот отдохнуть и нам пора настала!» —
«
Не радуйся, мой свет»,
Ей Крыса говорит
в ответ:
«И
не надейся попустому!
Коль до когтей у них дойдёт,
То, верно, льву
не быть живому:
Сильнее кошки зверя нет...
Таких примеров много
в мире:
Не любит узнавать никто себя
в сатире.
Я даже видел
то вчера:
Что Климыч на-руку
не чист, все это знают;
Про взятки Климычу читают,
А он украдкою кивает на Петра.
Когда
не хочешь быть смешон,
Держися звания,
в котором ты рождён.
Простолюдин со знатью
не роднися:
И если карлой сотворён,
То в великаны
не тянися,
А помни свой ты чаще рост.
Видал я на своём веку,
Что так же с правдой поступают.
Поколе совесть
в нас чиста,
То правда нам мила и правда нам свята,
Её и слушают, и принимают:
Но только стал кривить душей,
То правду дале от ушей.
И всякий, как дитя, чесать волос
не хочет,
Когда их склочет.
Скупой теряет всё, желая всё достать.
Чтоб долго мне примеров
не искать,
Хоть есть и много их, я
в том уверен;
Да рыться лень: так я намерен
Вам басню старую сказать.
Две Бочки ехали; одна с вином,
Другая
Пустая.
Вот первая — себе без шуму и шажком
Плетётся,
Другая вскачь несётся;
От ней по мостовой и стукотня, и гром,
И пыль столбом;
Прохожий к стороне скорей от страху жмётся,
Её заслышавши издалека.
Но как
та Бочка ни громка,
А польза
в ней
не так, как
в первой, велика.
К Крестьянину вползла Змея
И говорит: «Сосед! начнём жить дружно!
Теперь меня тебе стеречься уж
не нужно;
Ты видишь, что совсем другая стала я
И кожу нынешней весной переменила».
Однако ж Мужика Змея
не убедила.
Мужик схватил обух
И говорит: «Хоть ты и
в новой коже,
Да сердце у тебя всё
то же».
И вышиб из соседки дух.
Когда извериться
в себе ты дашь причину,
Как хочешь, ты меняй личину:
Себя под нею
не спасешь,
И что́ с Змеёй, с тобой случиться может
то ж.
В каком-то стаде у Овец,
Чтоб Волки
не могли их более тревожить,
Положено число Собак умножить.
Что́ ж? Развелось их столько наконец,
Что Овцы от Волков,
то правда, уцелели,
Но и Собакам надо ж есть;
Сперва с Овечек сняли шерсть,
А там, по жеребью, с них шкурки полетели,
А там осталося всего Овец пять-шесть,
И
тех Собаки съели.
Тут странник, думая, что
в горести сердечной
То рвётся вся покойника родня,
«Скажите», говорит: «
не рады ли б вы были,
Когда б его вам воскресили?
«Сенюша, знаешь ли, покамест, как баранов,
Опять нас
не погнали
в класс,
Пойдём-ка да нарвём
в саду себе каштанов!» —
«Нет, Федя,
те каштаны
не про нас!
У самых
тех всегда
в глазах предатель низок,
Кто при нужде его
не ставит
в грех ласкать...
У Льва служила Белка,
Не знаю, ка́к и чем; но дело только
в том,
Что служба Белкина угодна перед Львом...
Со всем
тем,
не было
в судьях лицеприязни,
И
то сказать, что Щукиных проказ
Удобства
не было закрыть на этот раз.
Меж
тем, оплошность ли, судьба ль (
не в этом сила),
Но — кончик хвостика Лисица замочила,
И ко льду он примёрз.
Овечкам от Волков совсем житья
не стало,
И до
того, что, наконец,
Правительство зверей благие меры взяло
Вступиться
в спа́сенье Овец, —
И учреждён Совет на сей конец.
Вот вам от слова
в слово он:
«Как скоро Волк у стада забуянит,
И обижать он Овцу станет,
То Волка тут властна Овца,
Не разбираючи лица,
Схватить за шиворот и
в суд тотчас представить,
В соседний лес иль
в бор».
Читатель, — истину любя,
Примолвлю к басне я, и
то не от себя —
Не по́пусту
в народе говорится:
Не плюй
в колодезь, пригодится
Воды напиться.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему
не снились никогда. // Меж
тем как мы, враги Гимена, //
В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Я плачу… если вашей Тани // Вы
не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна
в воздушной синеве. // Но
та, которую
не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, //
В иные книги
не глядел.
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит
не шутя // И предается безусловно // Любви, как милое дитя. //
Не говорит она: отложим — // Любви мы цену
тем умножим, // Вернее
в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой, там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А
то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.