Неточные совпадения
Та Бочка для вина брана откупщиком,
И настоялась так в два
дни она вином,
Что винный дух пошёл от ней во
всём:
Квас, пиво ли сварят, ну даже и в съестном.
Ученьем вредным с юных
днейНам сто́ит раз лишь напитаться,
А там во
всех твоих поступках и
делах,
Каков ни будь ты на словах,
А
всё им будешь отзываться.
Услыша пастуха, Ручей журчит сердито:
«Река несытая! что, если б
дно твоё
Так было, как моё
Для
всех и ясно, и открыто,
И всякий видел бы на тенистом сем
днеВсе жертвы, кои ты столь алчно поглотила?
—
«Ты
всё пела? это
дело:
Так поди же, попляши...
Не знаешь век, что есть ночная тень,
И круглый божий год
всё видишь майский
день.
Большой собравшися гурьбой,
Медведя звери изловили;
На чистом поле задавили —
И
делят меж собой,
Кто что́ себе достанет.
А Заяц за ушко медвежье тут же тянет.
«Ба, ты, косой»,
Кричат ему: «пожаловал отколе?
Тебя никто на ловле не видал». —
«Вот, братцы!» Заяц отвечал:
«Да из лесу-то кто ж, —
всё я его пугал
И к вам поставил прямо в поле
Сердечного дружка?»
Такое хвастовство хоть слишком было явно,
Но показалось так забавно,
Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка.
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
И
дело не пойдёт на лад.
Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
Он лучше
дело всё погубит,
И рад скорей
Посмешищем стать света,
Чем у честных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного совета.
Как в людях многие имеют слабость ту же:
Всё кажется в другом ошибкой нам:
А примешься за
дело сам,
Так напроказишь вдвое хуже.
В прекрасный летний
день,
Бросая по долине тень,
Листы на дереве с зефирами шептали,
Хвалились густотой, зелёностью своей
И вот как о себе зефирам толковали:
«Не правда ли, что мы краса долины
всей?
Собака, Лев, да Волк с Лисой
В соседстве как-то жили,
И вот какой
Между собой
Они завет
все положили:
Чтоб им зверей съсобща ловить,
И что́ наловится,
всё поровну
делить.
С тобой
всю славу
разделю:
Конюшню, как дворец огромный,
Построить для тебя велю,
А летом отведу луга тебе поёмны...
Вот Льву доносят, что Лисица
Большая строить мастерица —
И
дело ей поручено,
С успехом начато и кончено оно:
Лисой к нему приложено
Всё, и старанье и уменье.
Кто про свои
дела кричит
всем без умо́лку,
В том, верно, мало толку,
Кто де́лов истинно, — тих часто на словах.
Великий человек лишь громок на
делах,
И думает свою он крепку думу
Без шуму.
Когда-то вздумалось Мышам себя прославить
И, несмотря на кошек и котов,
Свести с ума
всех ключниц, поваров,
И славу о своих
делах трубить заставить
От погребов до чердаков...
Основу основал, проткал насквозь
всю ночь,
Поставил свой товар на-диво,
Засел, надувшися, спесиво,
От лавки не отходит прочь
И думает: лишь только
день настанет,
То
всех покупщиков к себе он переманит.
Тут, выведя их на свои манеры,
Он философию
всю вычерпал до
дна.
«Землячка старая», спросил тут Дрозд:
«нельзя ли
Сказать, что́ делаешь ты здесь?» —
«Ох, милый друг! тружусь
день весь...
Сейчас кричала я во
весь народ,
Что ко́
дну наш корабль идёт:
Куда!
Я бы был не прав кругом,
Когда сказал бы: «да», — да
дело здесь не в том,
А в том, что наш Барбос за
всё за это взялся,
И вымолвил себе он плату за троих...
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что
все дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы спросим у других.
Благодарю покорно, // Я скоро к ним вбежал! // Я помешал! я испужал! // Я, Софья Павловна, расстроен сам, день целый // Нет отдыха, мечусь как словно угорелый. // По должности, по службе хлопотня, // Тот пристает, другой,
всем дело до меня! // По ждал ли новых я хлопот? чтоб был обманут…
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: //
Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче
всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. //
Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, //
Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и
день забот, // Благословен и тьмы приход!
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но
дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный
день // Давать насильственную тень.