Но вот в чем главная беда и величайшее горе: к спектаклю и особенно к живым картинам неизбежно придется делать новые костюмы, свежие туалеты, а там еще, —
черт его возьми, бал в виду имеется, значит, опять-таки шей свежие платья, а тут на прошлой неделе князь-papа изволил в клубе проиграться, и денег в виду никаких и ниоткуда!
Неточные совпадения
— Э! ангел мой! Я уже тут около года — прямо с университетской скамейки. Учительствую, славнобубенское юношество математикой просвещаю. Славные,
черт возьми, ребята! Да, кстати! — ударил
он себя по лбу. — Ты ведь, конечно, с нами завтра?
— Эх,
черт возьми! досадно! — бурчал себе сквозь зубы Ардальон, поглядывая на это скудное количество субъектов, долженствовавших изображать собою простой «народ». — Ослы! илоты!.. Ничем не прошибешь
их!.. Рассея — матушка!
— Чего там не делайте! — обернулся на
него Шишкин, —
они меня за труса считают, так нет же,
черт возьми! Я
им докажу!
— Да что «ну-с»… «Ну-с» по-немецки значит орех! А я нахожу, что все это глупость! Какая тут дуэль? По-моему, просто: коли повздорили друг с другом, ну
возьми друг друга да и потузи сколько душе твоей угодно!.. Кто поколотил, тот, значит, и прав!.. А то что такое дуэль, я вас спрашиваю? Средневековый, феодально-аристократический обычай! Ну, и к
черту бы
его!.. Но в этом в Подвиляньском все-таки этот гонор еще шляхетский сидит, традиции, знаете, и прочее… Так вот, угодно, что ли, вам драться?
Тот, вместо ответа,
взял от
него трость и резко
начертил ею крест на песке дорожки.
— Нет, на улице! Здесь же! Сейчас! — вопил Полояров. — Университета нет! университет закрыт, значит, в университете нельзя давать объяснений! Требуйте, господа, на улице! Напирайте, не спускайте!.. На улице,
черт возьми, на улице! — завопил
он, в заключение, что было мочи, во всю свою здоровенную глотку.
Что же мы,
черт возьми, хуже
их, что ли?
— Барыня?!. Sapristi [
Черт возьми! (фр.)]!.. Да как же это я ее не знаю? — удивился Слопчицький. — Я, кажется,
их всех наперечет знаю!.. Должно быть, нездешняя?.. а?.. приезжая, верно?
Оно, конечно, можно и в Кадников идти, так сказать, пионером цивилизации и гражданских чувств, но,
черт возьми, там насчет этих предметов и слова-то сказать не с кем!
Показалось ему вдруг тоже, что ужасно ему теперь отвратительно проходить мимо той скамейки, на которой он тогда, по уходе девочки, сидел и раздумывал, и ужасно тоже будет тяжело встретить опять того усача, которому он тогда дал двугривенный: «
Черт его возьми!»
— Вообрази себе: это там в нервах, в голове, то есть там в мозгу эти нервы (ну
черт их возьми!)… есть такие этакие хвостики, у нервов этих хвостики, ну, и как только они там задрожат… то есть видишь, я посмотрю на что-нибудь глазами, вот так, и они задрожат, хвостики-то… а как задрожат, то и является образ, и не сейчас является, а там какое-то мгновение, секунда такая пройдет, и является такой будто бы момент, то есть не момент, — черт его дери момент, — а образ, то есть предмет али происшествие, ну там черт дери — вот почему я и созерцаю, а потом мыслю… потому что хвостики, а вовсе не потому, что у меня душа и что я там какой-то образ и подобие, все это глупости.
Неточные совпадения
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, //
Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. //
Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, //
Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же
черт возьмет тебя!»
Перед
ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными
чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица, какое художник
взял бы в образец для Мадонны и какое только редким случаем попадается на Руси, где любит все оказаться в широком размере, всё что ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую
он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей,
их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете,
они помогают, что кричат? А
черт их разберет, что
они кричат? Быки-то
их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли
они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А что с
них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите,
они еще с вас
возьмут на водку. Уж я
их знаю, меня не проведут!
— А вот слушайте: Грушницкий на
него особенно сердит —
ему первая роль!
Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина на дуэль… Погодите; вот в этом-то и штука… Вызовет на дуэль: хорошо! Все это — вызов, приготовления, условия — будет как можно торжественнее и ужаснее, — я за это берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг! Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, — на шести шагах
их поставлю,
черт возьми! Согласны ли, господа?
Он рассказал до последней
черты весь процесс убийства: разъяснил тайну заклада(деревянной дощечки с металлическою полоской), который оказался у убитой старухи в руках; рассказал подробно о том, как
взял у убитой ключи, описал эти ключи, описал укладку и чем она была наполнена; даже исчислил некоторые из отдельных предметов, лежавших в ней; разъяснил загадку об убийстве Лизаветы; рассказал о том, как приходил и стучался Кох, а за
ним студент, передав все, что
они между собой говорили; как
он, преступник, сбежал потом с лестницы и слышал визг Миколки и Митьки; как
он спрятался в пустой квартире, пришел домой, и в заключение указал камень во дворе, на Вознесенском проспекте, под воротами, под которым найдены были вещи и кошелек.